Мы все еще живы

Я - озорной, мне ветер - кровный брат,
Мне ночь - приют для шёпотов и тайны.
Но если вдруг в груди случится взгляд
Я замолкаю… тихо, неслучайно.

И было чувство - будто сквозь туман,
Где «да» звучало с привкусом сомненья.
Я пил её, как терпкое вино-обман,
Не зная меры… не ища спасенья.

Стихи стекали в пальцы по ночам,
И сон бежал от каждого намёка.
Мы рвали связь - но, будто по часам,
Сходились вновь… устало и жестоко.

Потом - огонь. Без правил и причин.
Смеялась жизнь, ломая расстояния.
Я шёл за ней - без мыслей и личин,
Срывая дни в нелепые свидания.

Но ветер стих - и оборвал струну,
И я остался в тишине распада.
Скамья хранит остывшую весну
Где было всё… и больше уж не надо.

И снова - в круг знакомой пустоты,
Где прошлое стучит в меня, как в двери.
Я к свету шёл - но гасли маяки,
И сам себе уже почти не верил.

А дальше - свет. Не крик и не надлом.
Тепло простое, будто хлеб и руки.
Я в нём тонул - как в утренний туман,
Где лечат не слова, а просто звуки.

Но я ушёл… не вынес тишины,
Где каждый день был ровен до предела.
Мне стало тесно в мягкости стены
Душа рвалась, хотя и не хотела.

И было после - выше, чем земля,
Где души говорят без перевода.
Но треснул мир - и рухнула петля,
Сковавшая нас хрупкой нитью года.

И в том разрыве - немота кричит,
Где сердце в кровь, но сдерживает стоны.
Мы мир держали на кончиках орбит
А он рассыпался… беззвёздно, невесомо.

Я - озорной. Я вечный перегиб.
Я в чувствах не умею быть умерен.
Я либо в них - как в омуте погиб,
Либо стою… и никому не верен.