Гарри Поттер и Добби

ГАРРИ ПОТТЕР И ДОББИ

Добби – как скомканный крик на старинном фарфоре,
Стонет от боли и бьется упорно о шкаф.
Страх и надежда горят в умоляющем взоре,
Добби ругается с Гарри, ведь Добби же прав.

Что-то больное в огромных глазах стрекозиных,
Добби — комок из горчащего чувства вины.
Гарри, останься, сказать не могу о причине.
Нервы натянуты туже гитарной струны.

И в Тайной Комнате, где темнота, словно вата,
Где василиск обвивает столетья змеёй,
Гарри поймет: этот эльф был когда-то крылатым,
С дряблою кожей и детской большой головой.

В книгу заложен носок – просто взял и готово.
Пахнет свобода озоном и жжёной травой.
Добби впервые не слышит хозяйского зова,
Добби впервые не раб – он как выдох, живой.

Что это значит – гореть своей собственной волей?
Ты не хозяйская швабра, ты мысли клинок.
Люциус падает в пропасть, теряя контроль и
Добби свободен. Он больше не кукла у ног.

Добби находит Жабросли на  донышке мира,
Там, где воронки из лун закрутили мечты.
Добби собой закрывает все чёрные дыры,
Добби – как варежка, жаркий клочок теплоты.

Гарри зовёт – и пространство сжимается в узел,
Тёмный подвал в доме Малфоя выкачал свет.
Добби приходит – не эльф, а разорванный мускул,
Стонет в усилии вытащить Гарри из бед.

Эльф улыбается – Боже, как странно и жутко –
Смерть принимая, как самый последний приказ.
Жаль, что никто не успел осознать промежутка,
Где острый нож отделил от бессмертия час.

Вспышка, трансгрессия, берег – солёные брызги,
Нож серебрится, застряв в полотне бытия.
Гарри склонился над эльфом, глаза словно диски.
Море любви забирает кричащее я.

Гарри сжимает в руках эту боль, как скрижали.
Тихо в "Ракушке". Луна отбелила прибой.
Добби ушёл за границу любви и печали.
Добби был криком, а стал навсегда тишиной,

Он умирал не как эльф – как разбитая ваза,
Где на осколках – рисунок: мальчишка в очках.
Гарри – успел прошептать и последняя фраза
Инеем стала в раскрытых для неба губах.

Нежным фарфором глаза отражают пространство.
Пусть невозможны уже ни поступки, ни речь.
Добби – свободен. Навек, но в закатном багрянце
Добби еще продолжает спасать и беречь.

 «Здесь похоронен Свободный» – на камне без даты.
Вырыта яма лопатой в соленом песке.
Добби уходит, как свет из разбитой лампады,
Сердце у Гарри застыло в кромешной тоске.

Где он сейчас, непокорный, по детски упрямый,
Тот, кто ни разу не струсил, спасая друзей?
Добби не тот, кто лежит сейчас в вырытой яме,
Гарри находит дыхание эльфа везде.

Добби как скомканный крик разлетается в небе,
Там, где фарфор не болит и слова не нужны.
Тот, кто погиб за друзей – словно Феникс из пепла
В сердце друзей возрождается, входит во сны.

Годы пройдут и когда привидение в раме,
Взвоет от страха, как пойманный львами шакал,
Добби придет, чтоб заплакать у Гарри на шрамах,
Чтобы разгладить ладонью осколки зеркал.

Добби свободен, а значит не будет преграды,
Чтобы на помощь друзьям, как и прежде спешить.
Эта свобода – последняя в жизни награда.
Добби летит. И снимается камень с души.