Полночный десант Битва при Холодильнике

В шесть вечера он был суров и светел,
Как рыцарь, что нашел Святой Грааль.
"Лишь сельдерей! — он небесам ответил, —
И огурца прозрачную вуаль!"
 
Блог фитнес-гуру пролистал в экране,
Гантелью помахал (один разок),
И, заперев все булки в чемодане,
Улегся спать, как праведный сурок.

Но пробил час. Полночные куранты
Рассыпали по дому тишину.
Из тени вышли вдруг его таланты —
Желудок объявил ему войну!

Вначале это был лишь шепот скромный:
"Там сыр скучает... С краешку... Один..."
Потом — набат! Призывный и огромный,
Сметающий все догмы и режим.

Он встал с кровати, как ниндзя в черном гетто,
Половицы обходя, чтоб не скрипеть.
Какая, к черту, стройная диета,
Когда внутри бушующий медведь?

Он миновал кота (тот смерил взглядом,
Мол: "Что, хозяин, сдулся наш атлет?"),
И вот он — Храм! Сияет белым адом,
Источник всех его ночных побед.

Дверца открылась с нежным вздохом рая,
И ослепил его священный свет.
Там, в глубине, за банкою минтая,
Лежал объект. Диеты всей привет.
 
Сосиска! О, в натуральной коже!
Она манила, словно Эверест.
И он схватил её с голодной рожей,
Свершая свой ночной, запретный жест.

За ней пошла горбушка, следом — масло,
Кусочек торта (маленький, штрихом).
Свеча диеты в тот же миг погасла,
Залитая холодным молоком.
 
Он ел во тьме, как хищник на охоте,
Скрывая след улик и крошек рой.
И в этой грешной, кулинарной плоти
Он чувствовал: "Я — истинный герой!"

А утром снова: йогурт, смузи, травка,
И в зеркало — невинный, чистый взор.
Но знает холодильник: будет плавка!
И новой ночи ждет его дозор.