В грош нас не ставят на свою беду!

      (из романа «Вдова» фрагмент тома о 1812 годе)

Всем маршалам понять теперь несложно
(Вникал и Бонапарт в их голоса):
Врага с позиций выбить невозможно
Играючи за два, за три часа.
Потери лучших войск невосполнимы,
А именно отборные не мнимо
За русскими пришли к Бородино,
Чтоб в день триумфа, как заведено,
Поздравить императора с победой.
Назвал победным солнечный рассвет
Наполеон – слов собственных эстет.
Однако Бонапарт отнюдь не ведал,
На сколь непредсказуем русский финт,
Когда прорвётся в тыл казачий винт.
              *               *               *
Сыны степных «морей» в своих десантах
И алчней становились, и хитрей…
Для скупщиков и женщин-маркитанток
Час паники придёт: для лагерей
Обоза, иждивенцев жизни сытой
Тыл армии лишится вдруг защиты.
Тыловиков накроет жуткий страх,
Что злой казак их всех низвергнет в прах.
Десант российский конный через реки
Застигнет неприятеля врасплох…
Не то чтоб был в тылу порядок плох,
Но через неизбежные прорехи
Проникла удаль русская стремглав:
«Есть броды – ни к чему уловки вплавь».

В армейской канцелярии на знаки
Своей судьбы не глянут – на кой шут!
Кто первый крикнет в панике «cosaque!»,
Не знали, да и после не прочтут.
Французы распускать не станут нюни.
В тылу у Бонапарта накануне
Царили и порядок, и покой,
Хотя вдоль фронта кровь лилась рекой.
Евгений Богарне из сил резерва
Дал гвардии своей приказ на старт.
В глазах у итальянцев был азарт.
Час штурма Бонапарт искал на нервах.
Решающей должна атака стать,
До славного конца не угасать.
           *            *            *
«Победу ждём, Фортуна – не воровка», –
Язвил казачий унтер-офицер.
Туман от берегов реки Войновка
Ушёл и стал слугой небесных сфер.
«Плод будущей добычи – это спелость,
Что вечно ждать не будет», – не терпелось
Вернуться с донесеньем казаку,
Поэтому шутил он на скаку. –
Мы видели мундиры итальянцев
Из корпуса Эжена Богарне.
И вот   скажите,   ради бога, мне,
Они   сильнее   нас, коль не таятся
От нас, прогарцевавших на виду?!
В грош нас не ставят на свою беду!

Неважно, кто француз, кто итальянец,
А может, из   Германии   наймит,
Но чуйка намекала мне, что ранец
У каждого   монетами   набит.
Мы видели и конных, и пехоту.
Я мысленно коней их к обиходу
Пристроил в нашу сотню – нам нужней.
Прошёл враг конной ротой – вон уж ей
Петро назначил дань: отдать всех справных
Своих кобылок наперво ему.
Петро, а жеребцу-то твоему
Не много ль будет?! Вы с ним благонравны
На пару, иль замыслили гарем?
Довольствуешься сам-то, ухарь, кем?..

Пора и   возвращаться,   односумы.
Пусть дальше спят зайчишки Богарне
И не чихают, но ужо в    носу    им
Вот-вот пощекотать бы    пикой   мне!
Врасплох возьмём их свежих и нарядных, –
Заверил казаков шутник-урядник. –
Доволен будет Платов, если мы
Шепнём, что в итальянцев влюблены
И знаем к ним все нужные подходы.
А кони застоялись ведь в полках.
Нагрянем мы всем корпусом и – ах! –
Красавчиков беспечных до икоты
Не только ради смеха доведём.
К осмотру их обоз готов и днём…»

Лазутчики казачьего разъезда
Прошли маршрут. Из штаба господа
Узнают о находке.  Образ места
Желанной переправы совпадал
С разведанным опробованным бродом
Настолько, что урядник сумасбродом
Себя за дерзость больше не считал.
Конкретность здесь план рейда обретал,
Чтоб стать достойным действий атамана.
«В открытую коль бить, да в лоб, вреда
Врагу не нанесём. Всё суета.
Стал мастером уловок и обмана
Сам Бонапарт? Но мы же – третий Рим
И сами латинян перехитрим!

Геройствовал дед в Пруссии, в Тавриде,
А мой враг – тут в России и… француз…
Да что с того, что их дозор нас видел!
Для них мы – плёвый сброд! Мотай на ус, –
Урядник улыбнулся, но ехидно. –
Мне дурость их нисколько не обидна.
Взор спеси в казаков у них таков:
В нас видеть безобидных вахлаков.
Как-будто ты не пику взял, а ветку
С собою возишь. Им глядеть смешно.
В ответ на их дозор не плюнешь, но
Нам легче так вести свою разведку
И есть, с чем поскорей отсель свалить,
Чтоб после Бонапарту насолить…»
              *               *               *
Конфликт с могучим недругом, без спроса
Войну раздувшим, помни как намёк:
Чтоб недруг оступился, нужен способ,
Который просчитать бы враг не смог.
Ещё в Париже (иль к Можайску ближе)
Враги в коммуникациях   своих   же
Не видят для самих себя капкан?
Познают скоро пику и аркан.
К ним стрелы от башкира и калмыка.
Вторгаясь, недруг в замысле был твёрд.
Но вспомни: и полгода не пройдёт,
А сам Наполеон, как горемыка,
Помчится, взяв на всякий случай яд,
Стремглав от казаков в Париж назад.

Историю наполним то ли громом
Небесным, то ли драмою сродни
«Дуэли» казаков с Наполеоном
В разгар непредсказуемой войны.
Не склонны вождь к вождю идти с повинной.
Военная кампания лавиной
Подмяла ряд губерний русских так,
Что Смерти – там простор на всех ветрах.
Казацкий фактор рос как неучтённый
На всех наполеоновских весах.
Шальной на Бородинской ниве шаг –
Рейд конный – предвещал французам чёрный
Этап их устремлений на Восток.
Что вызвал рейд: досаду иль восторг

В сердцах у современников сраженья?
Кому-то пылко грезилось врага
Совсем    разбить, помимо устрашенья,
А кто-то полагал намять бока
Резерву тыловому Бонапарта,
Который с повышением азарта
Готовил русской армии разгром,
А тут – сюрприз и планов всех облом!
Мечтавшим ушатать Наполеона
И мощь его сломать в короткий срок
Подумать бы, способен ли наскок
Лишь лёгкой кавалерии с разгона
За час переломить весь ход войны?!
Мечтателю – для счастья в помощь сны.
              *               *               *
Когда с иррегулярными полками
Казачьими спознался Бонапарт,
Плыла их слава вровень с облаками,
Отсутствовал армейский лишь стандарт.
Политик Бонапарт – ума палата.
Однажды получил нежданно Платов
Негласное прелестное письмо.
Имело содержание оно
Крутое для донского атамана
И в, общем-то, для всех станиц донских.
Посланец сил Европы (отпрыск их)
На средства из французского кармана
Прельщал с Россией рвать все   связи    Дон,
Но    просчитался    с ним Наполеон.
              *               *               *
Смекалка – это часть воображенья
У рыцарей степей. Им чужд покой?
За день до Бородинского сраженья
Казачий полк за Колочей-рекой
Освоился в пикетах и в дозорах.
При свете дня, и ночью, и на зорях
Вдаль рыскать не устали казаки,
У дна реки прощупав «позвонки»,
Затеяв поиск бродов-переходов.
Разведчиков удачей наградил
Их труд, чтобы прощупать нагло тыл
Противника засылкой сумасбродов.
Большая ль радость атаману в том,
Что северный фланг вражий слаб нутром?
              .               .               .
Казачья форма пусть не импозантна,
Зато практична: тут сукно, тут шерсть…
«…Пусть думает, что делать будем завтра.
Доложим атаману всё, как есть.
Проучим итальянских лоботрясов,
Беря врасплох», – сам подполковник Власов
Не прочь был дерзко стать проводником
И все полки казачьи прямиком
В тыл завести, коль враг ни сном, ни духом.
Залётный зарубежный «экскурсант»,
Наивно легковерный Бонапарт
По ряду донесений и по слухам
Считал: из заболоченных пойм рек
Не влезет в тыл ни чёрт, ни человек.
              .               .               .
Любая веха битвы легендарна.
Но кто над кем одерживал там верх?
У Смерти   повсеместно   кровь – нектар, но
Числом за сорок тысяч человек
Весь пёстрый корпус Богарне нежданно
(По зову ставки спешно и подавно!)
Был созван отовсюду, чтоб спасти
Тылы Великой армии. Посты
Высокомерных всадников Орнано,
Небрежно охраняющие фланг,
Показывая кой-кому кулак,
Заметили казачьи стайки рано,
Но всё пренебреженье к казакам
К полудню, ох    аукнулось    врагам!
              .               .               .
«Участием не только с казаками
Я в рейде генералам дал «добро».
Но пусть им не дуван, а сказ о храме
Небесном греет души там, – хитро
Прищурился Кутузов. – Атамана
Поддержит в дальнем рейде без обмана
Уваров сам всем корпусом своим.
Гусары и уланы. Резво им
Удастся выйти вслед за казаками –
Получим по врагу двойной удар.
Эх, сам бы их повёл, не будь я стар!
Донцы в тыл – мощь! Да вся угроза крайне
Сомнительна, ведь   алчны   казаки.
Обозы им не грабить… не с руки.

Уварову придали лейб-казачий
Отличный полк. Драгуны – тоже в масть.
Уваров осторожен. Не иначе.
Но в том и слабость Феди: не горазд
На дерзость, а стремительной смекалки
Я лично от него не жду. Пыл жалкий.
Есть просто исполнительность в бою.
Едва ли нынче славу пропою
Уварову за что-то по итогу.
Пойдут кавалеристы лихо в рейд –
Пехота не поддержит. Но и вред
Врагу всё ж    нанесём    мы.   Слава Богу,
В тылу у Бонапарта мало сил,
О чём мне Платов утром доносил…»
              .               .               .
«Обозами врага, как волк овечкой,
Займемся! – фыркнул унтер-офицер. –
Поведал я том, что там за речкой,
И Платов изменился аж в лице!
Доволен атаман разведкой, значит,
Сейчас о рейде с жаром он судачит.
Нам конных придадут, пусть без кирас.
Как только подвезут штабной приказ,
Так враз пойдём туда, куда путь знаем.
Улан, гусар нам в помощь сколь ни дай,
Всем рады будем. Вихрем разметай
Не ждущих нас врагов и ты – хозяин
В толпе, от нас бегущей. Плёвый толк
Французам, если вскачь нас встретит полк.

Ловчей бьём пикой, чем в бок шара кием.
Ух, выбьем из кого-то скоро жир!
И, ежели что, сами опрокинем
В атаке даже грозных кирасир.
Умельцу кирасир на зуб, что пряник! –
Не слишком прихвастнул донской урядник. –
Мы латнику вдвоём в бою равны:
Покуда пикой каску с головы
Врага сбиваю я, за мной напарник
Ему в незащищённую башку
Своею    пикой бьёт. Так по куску
Мы и сгрызём весь кирасирский… пряник.
Уловке этой выучить берусь.
Тут, главное, брат-односум, не трусь.

Станичники, на сколь в походной жизни
Мы все поизносились – грех молчать!
Но к нынешнему я не в укоризне.
Сам видел: там за речкой тишь да гладь
В обозах на версту – добра без счёту!
Сомнём и стопчем, даже и пехоту!
Их всадники сбегут от наших пик.
Ты с Дона без невесты был жених,
А как закончим славную охоту,
Сегодня станешь разом ты богат.
Обозные устроят либо гвалт,
От нас сбегая, либо под икоту
Падут на землю – тут и не зевай,
На славную добычу уповай!

В обозах у французов не объедки.
Всё даром и не только ведь харчи! –
Урядник, возвернувшись из разведки,
Станичников взбодрил: те, как грачи,
С расспросами стремительно слетались. –
За речкой    итальянцы    лишь остались,
Но там их мало – нам на зуб один.
Должно быть, генерал, их господин,
Повёл всю силу к нашему редуту.
Уж очень наш огонь с холма силён!
То Платову известно. Бросил он
Не зря нас на разведку, мол, добуду
Даст Бог, победу у врага в тылах!
Враг фронт ослабит при таких делах».
              .               .               .
Поскольку длятся птичьи где-то трели,
Их там ещё не глушит шум с земли…
С большим трудом две конных батареи
По мокрой луговине проползли.
Нашлись им цели пред рекой Войновкой.
Рейд в тыл врага тактической уловкой
Для русской кавалерии вполне
Мог что-то сдвинуть в шахматной войне
Кутузова с самим Наполеоном.
Ушли в набег примерно тысяч шесть
Лихих кавалеристов, чтобы сесть
На хвост   обозам   вражьим и с поклоном
Резервам их послать большой привет,
Короче, нанести посильный вред.

Луга, что заболочены в приречье,
Не в радость для нагруженных колёс,
Загруженных коней, хотя увечья
Имел бы там лишь глиняный колосс…
Меж реками Войновкой и Колочью
Вот-вот начнут тела людей рвать в клочья
Орудия, готовые к пальбе.
«Врага застань врасплох, да и побей»! –
Подшучивали скачущие рысью
Спешащие на дело казаки.
Рты впору закрывать им на замки.
От близости врага кому-то «крышу»
Как будто сносит, в жилах кровь кипит.
На задний план ушёл походный быт…

Расправой над баварской батареей
Открыл Уваров в рейде ратный счёт.
Его гусары чуть поднаторели
И сразу предоставили «почёт»,
Своё вниманье коннице Орнано.
В тылу увидеть русских было странно,
Точнее, неожиданно совсем.
Пример артиллеристов (кровь – не джем)
Пришёлся итальянцам не по нраву,
И конница Орнано предпочла
В живых остаться. Дерзкого посла
России – казака – враги по праву
Встречать не вышли, скрылись за каре.
Таким вот рейд в начальной был поре…
              .               .               .
Для рейда есть на местности разметка.
Речные броды ушлым казакам
Известны стали   загодя.    Разведка,
А с нею, если надо и аркан,
На взятых    «языков»   чуток давленье
Способны обновлять все представленья
О правом вражьем фланге за рекой.
Казак нетерпеливый и лихой
Тоскливо может маяться без дела,
Пока не даст команду атаман.
Казачья лава – пусть и не таран,
Каким врага пугает до предела
Тяжёлый строй могучих кирасир,
Но всё ж с утра Кутузова просил

Неугомонный Платов: «Отпустите
Мои полки для рейда по тылам
Эжена Богарне. Как посетитель
Нежданный я устрою тарарам
В тылу у полусонных итальяшек.
Обозы их порушу. Удаль ряшек
Обозных – только   на   смех казачкам!
Донцу любому из обоза хлам –
Двойная мотивация, а в рейде
Мы в панику повергнем всех врагов,
Которых встретим: пеших, седоков,
Всех вообще! Заранее о вреде,
Который нанести берусь в тылу,
Похвастаюсь. Подобно мотылю,

Казак летит ко вражьему обозу,
Как будто на сакральный огонёк.
На то он и казак, чтоб дерзко-борзо
Туда влезть, где врагу и невдомёк
Ждать в гости удальца и ухореза.
Светлейший князь, скажите лишь! Мы резво
Врага подловим. Он там невелик,
Но будут вам слышны и гнев, и крик,
И жалобы врага аж Бонапарту.
Вы в рейд одновременно заодно
Зашлите и Уварова. На дно
Речное не уйдёт: ему, как брату,
Все броды и маршруты покажу,
А сам в тыл я   поглубже   ухожу…»

Кутузов оценил идею в целом,
Однако не решался на приказ.
Дать волю действий старшим офицерам
Светлейший не    спешил    на этот раз:
«На этом фланге меньше вражьих скопищ?
Отсюда разглядишь их в   телескоп   лишь.
Начав за расстановкой сил следить,
Чтоб в нужный час тыл вражий посетить,
Уварова имей ввиду в подмогу, –
Такой ответ Кутузов передал
Для Платова. – Не куксись, не рыдай.
Не счёл я нужным выделить помногу
Для рейда кавалерии, но всё ж
Два корпуса мне выслать невтерпёж…»

Шесть тысяч конных. Их удар мизерным
Покажется Эжену. Умудрён
Кутузов, но хотел бы, чтоб резервам
Французским нанесён мог быть урон.
Иное же решение готово
У князя в отношении Тучкова:
Засадный корпус должен был спасти
Семёновские флеши, нанести
Удар в тыл атакующим французам
Из Утицкого леса в должный час.
Увы, но ничего Тучков не спас.
Умом ли думал или желчным пузом,
Секретный план расстроив, Беннигсен?
Узнав о крахе плана, князь совсем

На время растерялся: флеши взяты
Французами, курганный же редут
Ведом Судьбой, как зеброй полосатой.
Кто верх одержит? Неужели тут
Вот-вот постигнет русских катастрофа?!
Им фору Бонапарт не выдаст. Фора
По времени сраженьем не дана
На перегруппировку, и страна
Тут армию, возможно, потеряет!
Ведь гвардию от всех своих щедрот
В бой бросит главным козырем вперёд
Вот-вот Наполеон. Страну ждёт раут
Дурных переговоров и позор,
А Бонапарт по-прежнему – призёр.

Мал конный корпус? Всё же не орава.
Чтоб биться с Богарне, а не с ворьём,
Три тысячи наездников Уваров
Имел в расположении своём.
Едва ли ждут противника кошмары.
Лейб-гвардии казачий полк, гусары
И конной артиллерии чуть-чуть
(Одна лишь рота и отвратный путь
По местности неровной, через реки).
И столько же примерно казаков
В составе лишь восьми на рейд полков
У   Платова   имелось. Все огрехи
Забега ограниченного в тыл
Сам князь заочно Платову простил…

«Пусть мы победой нынче день не скрасим,
Врагу непоправимый будет вред», –
Кутузов кавалерии согласьем
Ответил окончательно на рейд…
Ударили не поздно и не рано.
Бригада кавалерии Орнано,
Попавшая внезапно под удар,
От русских мчалась прочь, как на пожар.
Пехотный полк, спасая итальянцев,
Едва успел в   каре   встать. На штыки
И пули, что совсем не пустяки,
Уваров слал гусар, но что-то «танцы»
Гусарские такие пред каре
Успех не возымели. К ним скорей

И рьяней подключил работу пушек
Уваров, чтоб разбить пехотный строй.
От эдаких уваровских «подружек»,
От их огня, смертельного порой,
Бригада (целых два полка) Дельзона
За реку по плотине скрылась в зону,
Где их гусарам было не достать.
Ход боя наложил свою печать:
Чуть раньше кавалерия Орнано,
Желая свой реванш взять у гусар,
Подставилась под фланговый удар
Уланского полка. На выбор нрава
Лихих гусар и доблестных улан
Испытывать враг длительно не смог
И большей частью скрылся под шумок.

Делясь по ходу рейда на отряды,
Чуть северней резвились казаки,
Внеся психологического яда
Не меньше, чем смертей и ран, в полки
Баварской кавалерии и прочих.
Противника без длительных отсрочек
Сметали встречным боем удальцы,
И дротики метать во все концы
Они не уставали в каждой стычке.
Пехотные каре не по зубам –
Их просто сторонились: по судам
Судьбы, мол, чьи в бою сильней привычки,
Напрасно не носились казаки,
Без пушек лезть в каре – не дураки.

Баварские полки стремглав дурели.
Внезапный шок. Какой уж тут покой...
Орудия Уварова в дуэли
Успешно подавили за рекой
Все пушки из баварской батареи,
Которым не далось преодоленье
Российского смертельного огня.
И вот уже казачья вслед ругня
Мгновенно прокатилась по плотине.
Лейб-гвардии казачий прыткий полк
Скакнул за реку: тоже путь – не шёлк,
Зато таким макаром воплотили
Желанье дружно Платову помочь
Громить обозы вражьи день и ночь.

Гусары сразу вслед за казаками
Туда же устремились в жаркий бой.
Смятение и паника за грани
У многих уходила, и толпой
Баварско-итальянские бригады,
А также и   обозные   все гады,
бежали прочь под русское ура.
«Надолго   всполошилась немчура! –
Гусары, казаки, все с упоеньем
Примерили к себе разбой лисы
В курятнике. – Хоть смейся, хоть пляши,
Но   есть   ещё простор в печи поленьям!
Подбавим супостатам огоньку,
Чтоб каждый галл вопил ку-ка-ре-ку!

Их пушкарей по самый зад обреем
Мы саблями, смешаем с их говном»!
В бою артиллерийским батареям,
По случаю   баварским   в основном,
Досталось смертоносно, ну а пленных
Во всех сумбурных стычках незабвенных
Набрали казаки пятьсот голов.
К добыче, к пленным – тяга будь здоров!
Часть казаков, зайдя в тыл дальним скоком,
Сыграла обособленную роль.
Пусть думает Эжен, вице-король
Италии, что целый лес под боком
Российскими войсками наводнён.
Хитрюги казаки так белым днём

Создали у Эжена представленье,
Что лес укрыл пехотные полки.
Эжен с ажиотажем ускоренья
Мчал с фронта в тыл, мол, мы не дураки
И знаем, как себя обезопасить –
Дивизиям в лесу мурло расквасить
Достаточно нам хватит свежих сил.
У отчима он в помощь попросил
Часть гвардии, опасность снять желая.
Кивнул Наполеон, и Клаперед
Повёл, во избежание всех бед,
Гвардейские полки не на Барклая
А против «полчищ» у себя в тылу.
Смеялся Платов: «В экую дыру

Загнал я казачков не тихой сапой,
Но с ловкой демонстрацией того,
Чего и нет на деле. Лезь да сцапай
В лесу нас, Бонапарт! Что рядовой,
Что есаул – хитрить башка горазда.
Все, спешившись, мелькают часто-часто,
Пугая простаков издалека.
А час придёт, и за спиной река
С разведанным и нам известным бродом
Обратно позовёт. Покинем лес.
Был русский легион и вдруг исчез.
Обманутым французским сумасбродам
Останется на память лишь навоз.
Ещё и разорённый их обоз…»

Враги, переживавшие икоту,
Всех спешенных стрелявших казаков
Наивно принимали за пехоту
И общий вывод был как раз таков:
Лес прячет не какую-то ватагу;
Пойдут из леса русские в атаку
Широким фронтом, где их и не ждут.
Баварцев, итальянцев отожмут
К болоту и убьют всех окруженьем.
Бригады, чтоб заочно не пропасть,
Отхлынули от леса. И не часть,
А весь обоз с богатым снаряженьем
(Не чей-нибудь, а вице-короля)
Достался казакам. Но в их края

Уже спешили всех сортов гвардейцы
И отчима, и зятя: кто вперёд!
Затеял оскорблённый повар дельце:
Кота гнать от сметаны. Пусть не жрёт!
Всем русские ударили по нервам.
Эжен свою гнал гвардию, но первым
Пришёл на помощь жалким беглецам.
И сразу же, попав под пули, сам
В каре пехотном спрятался угарно…
Полки, бригады шли со всех сторон,
Чтоб русским нанести скорей урон.
Про штурмы ненавистного кургана
Пришлось забыть на два, на три часа.
И жалила оттуда, как оса,

Французов артиллерия по-русски.
На штурм не слал гвардейцев Бонапарт.
В тылу заноза – это не игрушки.
Диверсия, нежданная, как град,
Врасплох застала армию французов.
Грибами не назвавшись, влезли в кузов
И Платов, и Уваров. Влезли так,
Что враг был обречён на кавардак.
Дивизия Груши, полки бригады –
Все ринулись спасать разбитый тыл,
И бог войны незримо отчертил
Им временную линию преграды.
А в это время, глядя на курган,
Под огненный попали ураган

Дивизии (стоящие без дела)
Французской кавалерии. Убой
За несколько часов достиг предела.
С позиций отойти, само собой,
Дивизии не смели без приказа…
Светлейший князь смотреть стал в оба глаза,
Успел фронт запереть свой на засов
За несколько спасительных часов…
Уваров, Платов вновь ушли за реку
От сил превосходящего врага.
Раскладка сил безжалостно строга.
Самим кричать тут впору ку-ка-реку.
А к вечеру получен был приказ
Вернуться. Без фурора в этот раз…

«Светлейший князь, не дали мне пехоту.
И конной артиллерии кто б дал!
Тогда б я    настоящую    охоту
Устроил и   любому   наподдал!
Нашли мы изумительные броды,
Но там, где заболочено, свободы
Пехоте, коль была бы, не видать.
А пушки провезти – и чья-то мать
Нисколько, не поможет, как ни лайся!
Из этаких нехоженых болот
Не вытянется даже кашалот.
Казачья прыть, вестимо, поднялася,
И с ней мы налетели на врага.
Баварцев растрепали до фига!

Врагов бы всех побили без остатка,
Будь в помощь пушки нам да пеший строй…
Моих ребят убито два десятка.
И    раненые   есть, само собой…
В каре   силён   враг, чай, не    мужики   там!
А с дротиком и пикой на штыки-то
Ходить – не наше дело. Казакам
Дай волю в лаве! А уж по задам
Ударить тех, кто вывернулся в бегстве,
Кто малодушно скачет к нам спиной,
Тех заарканить, кто не встал стеной,
Казак давно научен даже в детстве.
Есть сабля, есть и воинский обман, –
Хвалился Платов, ушлый атаман. –

Над нами вражья численность довлела,
Но били и дурили мы, ей-ей,
Француза долго. Нам не надоело! –
Сам обсказал Кутузову Матвей
По-генеральски, как он сладил дело. –
Смекалка у меня не оскудела.
Пока одних я в хвост и в гриву бил,
Других в сторонке за   нос   лишь водил.
Они и   подступить   не смели даже
К стрелкам из леса, думая, что в нём
Пехотные    дивизии!   Вдвоём
С Денисовым-Орловым в ратном раже
Дерзать у них   отбили   аппетит»!
Князь отмахнулся: «Бог   тебя простит…»
              .               .               .
Уваров накомандовал бездарно?
В последние часы к нему гонцы
Из ставки пребывали регулярно.
Мол, что    ещё    смогли бы удальцы
Отважно совершить для пользы дела,
Чтоб сильно супостату поплохело?
Чтоб замер он в предсердии страны!
Увы, но силы были неравны.
Числом враг превышал тут русских втрое,
С умом держал защиту переправ,
Дав время Бонапарту до нутра
Понять   проникновенья   суть, сырое
Планированье вывести на срыв
Набега русаков из их норы…
              .               .               .
Кутузова ругают лишь за старость,
А вот Наполеона – за мандраж.
На сердце императора осталась
За армию тревога. Как мираж,
Диверсия в тылу всё ж рассосалась,
Но время утекло без   спроса, жалость.
«Ещё накостыляю я царю
С Кутузовым, но гвардию свою
На бойню не отправлю»! – император,
Упорство русских горько оценив,
Притом, что и   российский   дух – не миф,
Смириться бы не смог с такой утратой,
Пусть даже одержав за день-деньской
Над русскими победу под Москвой.