Симба

Основано на реальных событиях


Весна ворвалась в городок стремительно. Огромные сугробы снега среди развалин раньше напоминали горные вершины. Теперь же, оголив раны города, весна пыталась хоть как-то скрасить округу. Большие лужи, иногда с разноцветными кругами по воде от масла и соляры, вытекшей из разбитой военной техники, расползались по рытвинам и ухабам дорог. Город вымер... Вернее в нём остались только лишь военные и старая бабка под девяносто лет. Её как не уговаривали эвакуироваться, она на отрез отказывалась, мотивируя это тем, что какая разница где умирать... Ведь в таком возрасте смертушка всё равно придёт... Она жила в полуразвалившемся доме, иногда в минуты обстрела, спускалась в погреб, но чаще сидя на полу и обхватив голову руками, читала молитвы. Из еды у неё практически ничего не было, поэтому, когда русские штурмовики предложили помощь — не отказалась. Она всю свою сознательную жизнь проработала уборщицей в школе, сама малограмотная, детство и юность пришлись на время Великой Отечественной Войны, какая там учёба! Если надо было поднимать из руин и колхозы, и города, а силы мужской практически не было, вот всё и ложилось на хрупкие женские плечи. Муж Евдокии Ивановны давно уже умер, деток им Господь не дал... Так и проживала Евдокия в одиночестве с двумя кошками. Когда случилась Оранжевая революция на Украине и образовалась Донецкая Народная Республика, городок сразу же попал в не милость ВСУ. Он стал настоящим полем боя, многие жители погибли, но многие покинули насиженные места и в поисках лучшей доли уехали... На улице из всех домов хоть какой-то мало-мальский вид имели только три жилища. Остальные были полностью или частично разрушены. Из всех соседей на улице остались лишь Макар Петрович и Евдокия, но прошлой осенью мужчина умер от холода и голода. Как ни пыталась Евдокия Ивановна его уговорить прийти к ней в полуразвалившийся дом и жить вместе, ведь у неё было немного дров, да и в минуты затишья Евдокия делала  вылазки по соседский разбитым домам и приносила всё, что могло пойти на обогрев. Макар же Петрович был на год её моложе и считал, что не гоже сидеть у Евдокии на "шее" и всячески отказывался от любой помощи. Российские войска полностью освободили город в начале ноября, когда лёг первый робкий снег и ночью доходило до минус десяти, но Макара Петровича уже спасти не удалось...Евдокию Ивановна солдаты полюбили, женщина хоть и была малограмотная, но знала столько интересных историй и анекдотов, что когда к ней захаживали ребята с очередной передачей еды и воды, всегда уходили в хорошем приподнятом настроении, бабушка заражала их такой позитивной улыбкой, что им казалось это их самая настоящая бабушка, родная и близкая. Если кто-то из солдат попадал на "большую землю", так ребята называли территорию хоть и приграничную, но более спокойную, где можно было и в магазине что-то прикупить, и в кафе зайти, всегда старались приобрести для бабушкиных кошек всякой вкусняшки. Хотя может ли настоящая армейская тушёнка сравниться даже с самым дорогим рагу из какого-то ягнёнка или курочки... Если при производстве корма скорее всего ни одно животное не пострадало. Поездки на "большую землю" были редкость, поэтому кошкам экзотика попадалась тоже редко... Муся — очень старая кошка с перебитой осколком лапой, жила у бабушки уже очень давно, сколько? Евдокия и сама не помнит. Она была старой, облезлой кошкой, которая практически и не выходила из полуразрушенного дома, бабушка очень её любила и жалела...
Мотя — молодая рыжая наглая кошка, пришла к дому Евдокии в прошлом году маленьким котёнком, да так и осталась у бабушки. Когда солдаты поставили бабушку на "довольствие", Мотя просто "расцвела", рыжие бока округлились, шерсть стала даже лосниться. И не скажешь, что кошка проживает в глубоком военном городке.И вот ворвался март... С надеждой, что отодвинувшийся правее фронт, больше не вернётся в растерзанный городок, бабушка встречала каждое утро молитвой... Главное, что бы был мир... Евдокия каждую ночь и каждое утро просила Господа Бога  только об этом...
Жизнь потихоньку приходила в мирное, спокойное русло, но неожиданно пропала Мотя... Евдокия и сама, как могла, искала кошку, и ребят штурмовиков просила посмотреть нет ли где кошки, но её нигде не было... Так прошло два месяца. Бабушка то ли от переживаний, то ли от тяжёлой жизни понемногу стала сдавать... Но ни на какие там эвакуации на "большую землю" или хотя бы отвезти её в госпиталь, и там решат куда и что дальше — всегда держала один ответ: "Не всё равно ли где умирать..." Мотя, как неожиданно пропала, так же неожиданно и появилась... Она издали  подавала громкие знаки о своём возвращении, исхудавшая, израненная она шла и еле передвигала лапы, а за ней... За ней на полусогнутых лапках, боясь и постоянно приседая, бежали два таких же как она сама — рыжих котёнка. Евдокия, едва услышав жалобно мяуканье, тяжело опираясь на клюку, вышла во двор. Среди разного хлама, руин кирпичного сарайчика, лежала бездыханная Мотя, а рядом с ней пищали котята.  Евдокия Ивановна заплакала, горько с надрывом, словно умерла не простая кошка, а самый ни на есть её близкий человек. Казалось даже по своему мужу, Евдокия так не убивалась, как по этой питомице. На  звук рыдания выползла старая кошка Муся, она очень медленно, шатаясь, подошла к Моте, обнюхала её с головы до ног, громко мяукнула и легла рядом. Котята, побаиваясь, подошли к старой кошке, она не отпугнула их, а наоборот стала одного за другим облизывать, словно это были её дети. Евдокия Ивановна нашла сломанную лопату, попыталась выкопать ямку для погребения кошки, но грунт ещё не отпустила зимняя стынь, да и руки не слушались старушку. Она смогла прокопать неглубокую яму всего на штык лопаты, сняла с себя старую вязаную кофту, замотала кошку и с молитвой, горько оплачивая животное, положила её на дно ямки.  Присыпав землёй, из обломков штакетника, который ещё уцелел за зиму, и Евдокия не успела его сжечь, женщина соорудила на могилке наподобие креста...
Муся постепенно отходила, материнство, хоть и с чужими детьми дарило свои позитивные минуты и самой кошке, и бабушке Евдокии. Котята подрастали и становились красивыми рыжими в широкую полоску котами. Как-то ребята из штурмовой бригады заглянув к бабушке с провизией и водой, заприметили одного. Он был не боязливым и подошёл к бойцу сам, стал тереться о его ногу, распушив свой красивый рыжий хвост. Боец взял котёнка на руки: "Симба!"Евдокия Ивановна переспросила:—А что такое симпа? На каком таком языке ты говоришь, сынку?Солдат засмеялся громко, отголоски его весёлого смеха раздавались над разрушенной улицей эхом, давно этот маленький шахтёрский городок не слышал такого заразительного смеха:— Бабушка, так в мультфильме звали  львёнка, который стал потом королём зверей, — солдат взял котёнка под передние лапы и поднял высоко над своей головой:— Ребята, смотрите самый настоящий Симба! — обратился он к двум своим товарищам, те заулыбались...
— Ну коли так, забирай его себе, свою енту Симпу, — сказала Евдокия, делая, вид, что немного огорчёна, но в душе была рада, что и солдатам привалит н пушистого "счастья", как и самой Евдокии. Подросшие котята были очень игривые и шустрые, чем доставляли Евдокии множество неудобств.Симба обживал блиндаж... В своё новое жилище его принёс штурмовик в кармане бушлата, там было хоть и тесно, и пахло чем-то не очень приятным ( боец баловал себя сигаретами), но было очень тепло... Здесь же, в большом блиндаж было столько свободного места и таких разных запахов, что вначале Симба немного опешил. Он спрятался в самый дальний угол и просидел там часа три, пока в блиндаже не стал распространяться очень вкусный и знакомый запах тушёнки. Котёнок вышел из своего укрытия и недоверчиво поглядел на солдат, которые ужинали. Симба был очень голоден, и страх сковывал его желания, но котёнок на полусогнутых лапах подошёл поближе к солдатам.Раздалось едва уловимое "мяу", Солдат с позывным Шустрый, тот самый который и принёс Симбу в блиндаж от бабушки, повернулся в сторону на писк котёнка:
— О! Симба, отпотчивать решили! Ваше королевское величество, а у нас сегодня только тушёнка... Как вы на это смотрите, — боец положил в металлическую плошку, стоявшую пустой на импровизированном столе, большой кусок мяса. Симба зарычал, замурлыкал, словно у него сейчас это отберут, но через пару минут он уже блаженно вылизывал себе мордочку от еды, приводя себя в порядок. У Симбы пошли самые настоящие военные будни, со своим хозяином котёнок стал неразлучным. Шустрый — несёт службу, и Симба тут как тут, если не в кармане бушлата, то совсем рядом. Шустрый отдыхает, и Симба, свернувшись калачиком, восседает на груди своего хозяина, словно его страж. Из несуразного котёнка Симба превратился в шикарного рыжего, усатого кота, на военном пайке он поправился, шерсть так и лоснилась. Из старого пробитого бронежилета Шустрый смастерил для кота самый что ни на есть настоящий военный бронежилет... Только в уменьшенном виде, для Симбы. Иногда, когда Шустрый с другими бойцами шёл в город с провизией к бабушке Евдокии, он брал с собой и Симбу, но гражданские коты не чета военным! И Симба хоть и был бабушкиному коту родным братом, сторонился кота, а иногда и начанал самую что ни на есть битву ни на жизнь, а на смерть. Поэтому Шустрый старался Симбу держать на поводке, который прикреплял к бронежилету кота. Так проходили недели...Но война на то и война, штурмовая бригада, в которой кот был поставлен на довольствие, после нескольких месяцев тренировок и пополнения новыми членами, была переброшена на линию фронта. В первые дни Симба  вёл себя очень настороженно, да там, в блиндаже, и в городке тоже были слышны и взрывы, и гул беспилотников, но здесь... Здесь в непосредственной близости к фронту — это звучало в сотни раз чаще и в тысячи раз громче...Вражеский беспилотник упал неподалёку от Шустрого, парень не успел даже сообразить, что его ранило, просто упал, как подкошенный, но встать больше не мог — правая нога была от ступни до паха изрешечена осколками, кот лежал не вдалеке. Симбу отбросило ударной волной, но как говорят у котов семь жизней, Симбе повезло больше чем его хозяину. Кот был просто оглушен взрывом, но цел. Симба, едва держась на лапах, пополз в сторону своего хозяина, тот лежал без сознания. Кот усиленно облизывал окровавленное лицо бойца, лапами рвал посеченный бронежилет Шустрого, а затем резко развернулся и что было сил рванул в окоп, где были солдаты. Ему было очень больно бежать, болело все тело и лапы были словно ватными, но Симба не мог предать своего хозяина, добежав до бойцов, начал орать неестественно кошачьи голосом, словно говоря:" Там, он ещё живой! На помощь".Бойцы знали, Симба так вести себя не может, значит случилось непоправимое...
" Шустрого" забрала эвакуационная бригада через несколько часов, на носилках возле своего хозяина восседал Симба — король штурмовиков. Самый настоящий герой, спасший своего друга и хозяина, верный и храбрый кот Симба.