Быль о городской сумасшедшей

По гулкой, шумной мостовой,
Куда,сама не зная,
Шла с непокрытой головой
Блаженная босая.

Холодных луж касались стопы,
Струи дождя текли с лица.
Босая женщина сквозь толпы
Брела дорогою Творца.

Бывало встанет каменело,
Рукав промокший засуча,
Перстами крест рисует в небо,
Молитву тихую шепча.

И зрит в ненастное далёко
Озёрами пустых очей
Под нескончаемым потоком
Разящих ледяных мечей.

Недоуменно смотрят люди,
Все понимают: “не в себе”...
Беда порой ломает судьбы
Самых сильнейших из людей.

В нашей истории пред драмой
Сюжет зачина был иной:
Была та женщина и мамой,
Была и любящей женой.

В один из дней поездка сталась,
Семья проснулась в ранний час.
Она с родными  обнималась,
Самый последний в жизни раз.

А после голос в телефоне:
“Погибли, не спасти врачам”...
На землю пали небосводы,
Разверзся мир напополам.

Пульс бил в висках,
Сердце сжималось,
В глазах темнело - меркнул свет,
Лишь в голове всё раздавалось:
Их нет, их нет, их больше нет...

Осиротевшие в моменте,
Знают, что нет таких весов,
Что б взвесить скорбь в эквиваленте
Тысяч кладбищенских крестов.

Пройдут годА, боль не покинет,
Змеиным жалом впустит яд,
Вонзаясь в раненые спины
При жизни проходящих ад.

День ото дня теряя силы,
Вела неравную борьбу -
Та женщина, что схоронила
Себя с любимыми в гробу.

Из побуждений милосердных
Рассудка Бог её лишил.
В мир из иллюзий эфемерных
Несчастной двери он открыл.

Чтобы в беспамятстве сознанья
Сгорели ленты скорбных дней,
И безутешные рыданья
В плену безжалостных ночей,

И те прощальные объятья,
И недосказанности слов,
Что не предвидела несчастье
В скрытых посланьях вещих снов.

С тех пор прошло немало лет,
Чредуя радость и тревоги.
Но помнят босоногий след
Улиц безмолвные дороги.

И чудится в туманной дымке
К лучам божественного света
Идут счастливые в обнимку
Три нам знакомых силуэта.