Художник снов

Художник жил, не ведая границ,
Где небо — холст, а тучи — акварель.
Смотрел на стаи перелётных птиц
И видел в них цветную карусель.
Деревья были мазками охры,
Дома — куски пастели и угля,
А рек изгиб, как росчерк кисти бойкой,
Ложился в копилку «Земля».

Он знал: мир создан из густых мастихин,
Где каждый цвет — лишь вызов и предлог.
Вот этот лес печален и осин,
Добавим в кроны огненный намёк!
Вот эта тень уныла и сера,
Плеснём ультрамарина в тишину!
И закипала новая игра,
Впуская в будни яркую весну.

Прохожих серых, будто бы из мглы,
Он превращал в сияющих святых,
Раскрасив зонты, стены и углы
В цвета, не существовавших, но живых.
Он говорил: «Смотри, как мир уныл,
Пока в нём нет твоих, родных, чернил!
Ты только брызни — и пойдёт эмаль,
Растает серость, словно печаль».

И был он счастлив. Кисть в его руке
Творила сущее по взмаху века.
На потолке, на стенке, на песке
Цвела его живая фреска-небыль.
Он верил: можно всё переписать,
Смешать тона, закрасить неудачу,
И даже вечность можно набросать,
Пока в руке есть кисть, а не иначе.

Но вот однажды вечером, устав
От буйства красок, от дневной палитры,
Он лёг в траву, багрянец подобрав
Для снов своих, как свиток для молитвы.
Закрыл глаза, держа в руке цветок,
И вдохновение укрыло, словно плед...
Но ровно в миг, когда наступит срок,
Раздался звук — холодный, резкий, вслед.

Холодный ветер дёрнул за плечо,
Стерев с ресниц умбру и киноварь.
Открыл глаза... Всё было ни при чём:
В окно стучал обычный, серый январь.
Ни охры нет, ни изумрудных рек,
Ни городов, раскрашенных в кармин.
И понял вдруг растерянный ковбой,
Что был он просто странник. И один.

Мир был обычен: бел, уныл и прост,
Без тех оттенков, что дарила кисть.
Лишь голый лес тянул свой жалкий мост
К таким же серым избам, сверху вниз.
Художник встал, разжал пустой кулак —
Там не было заветного цветка.
И мир вокруг был пуст и одинаков,
Как гладь листа без линий и штриха.

Но посреди бесцветной тишины,
В холодной мгле, где умерли мечты,
Он вдруг нашарил в складках тишины
Глоток тепла и каплю красоты.
Ведь если смог он сон тот сотворить,
Где мир сиял от краски и огня,
То значит, сможет кисть свою открыть
И в этой мгле, где нет пока и дня.

И улыбнувшись серому окну,
Где снег кружил, как стертая белила,
Он понял: кисть свою и тишину
Душа вчера во сне не разбудила.
Она спала. А краски внутри нас —
Они сильней, чем этот серый час.
И он пошёл искать не краску, нет,
А тот внутри горящий свет.