Реставратор Давида Глава 25

Глава 25 Страх – незримый враг
Насколько человек побеждает страх, настолько он – человек.
Томас Карлейль
После посещения клиники прошел почти месяц. Ничего пока глобального я не совершал. В мои обязанности входило просматривать работу стажеров, в том числе составлять на их работу экспертизу. Не скажу, что такая работа слишком сложна. Но она -  рутина, поэтому добавляет грусти в душу человека. Но вчера Морган сообщил мне, что одному из пациентов требуется клипирование аневризмы. Джордж назначал меня нейрохирургом. В ассистенты он назначал мне Монику. Данная операция сложна и требует ювелирной работы хирурга. Холодок пробежал по моей спине, но я сам знал, на что соглашался месяц назад. Операция была назначена через день. Как раз проведут все исследования, диагностики. А мы можем с Моникой потренироваться на макете. Так мы договорились с утра.
Утром я собирался, чувствуя беспокойство. Я спустился в кухню. Джессика тоже встала, у нее тоже были назначены сегодня переговоры. Мы за месяц привыкли к такому режиму дня. Джессика округлилась, стал все заметнее животик. Но Джессика старалась не заводить никаких разговоров о малыше. Она боялась повторение истории, как с прошлыми беременностями. А я не знал, какие мне подобрать слова. Пусть шел второй триместр беременности, но в любом триместре есть свои подводные камни, поэтому не стоило торопиться.
Я был в футболке, Джессика окинула меня критичным взглядом. Я нравился ей больше в рубашке. Она же заметила, что я смотрю на ее располневшую талию, поэтому отвела взгляд.
- Уже заметно. Когда мы расскажем Давиду, что ты ждешь ребенка от меня? – я сел за стол, Мэг налила мне чая, считая, что я слишком много пью кофе.
- Не знаю, Пол, - Джессика была сегодня усталой. Она снова плохо спит, - Это слишком деликатный вопрос. Я к нему не готова.
- Но ждать, когда ты родишь, тоже не выход.
- Не дави на меня, Пол. Сейчас еще не время, но я обещаю, что я подумаю, как ему сообщить. При условии Давид стал немного шевелить ногами. Я боюсь, что моя новость его обеспокоит, и он потеряет многое, что добился за эти месяцы.
Мне не хотелось спорить, поэтому я приступил к завтраку. Спорить с Джессикой бесполезно. Если она что – то решила, то лучше согласиться, чем пытаться ей противостоять. Джессика тоже села за стол и продолжила.
- Давид сказал, что ты обещал ему сегодня показать свое место работы?
- Да, с обеда. С утра я буду занят. А с обеда его привезет Ральф, я все ему покажу. К ужину мы будем дома, - я улыбнулся на недовольный взгляд Мэг.
- Разумно ли это? Хотя Давид и, правда, устал сидеть дома. Вылазки на прогулки идут ему на пользу. А ты работаешь с Моникой? – Джессика старалась выглядеть равнодушной, но ее волновал данный факт.
- Да, и не только с ней. Но завтра у нас важная операция. Но Моника – стажер, поэтому логично, что я ее направляю. А почему ты спрашиваешь?
- Просто, - Джессика не собиралась впускать меня в свой мир. Но почему она постоянно все усложняет? И, когда же я заслужу ее доверия?
- А почему Моники не было на том благотворительном вечере?
- Потому что Лола и она друг друга терпеть не могут. Отец Моники стал жить с Лолой, когда ее мать была беременной ей. Такое нравится не всем, - Джессика улыбнулась с горечью, - Дюпонт не бросил своего ребенка, тем более Лола так и не родила ему долгожданного наследника. Но Моника сама не переступает порог их дома. Они стараются делать вид, что друг с другом не знакомы. Лучше, если ты не будешь вникать в их ссоры. Да и вообще упоминать об этом.
- Хорошо. – я встал.
- Ты уже уезжаешь? – Джессика за все утро впервые посмотрела мне в глаза. Мне не нравилась ее сегодняшняя апатия.
- Морган желает, чтобы я приехал сегодня пораньше и посмотрел заключения диагностик и результатов анализов заранее.
- Понятно. – Джессика встала и прошла ко мне. Последнее время она целовала меня в щеку перед отъездом. Малый жест, который стал мне не обходим. Скупая нежность от Джессики равнялась огромному достижению, - Будь, пожалуйста, острожен. Меня стали мучить дурные предчувствия.
- Я постараюсь.
Меня доставил до клиники Ральф. Я старался теперь, чтобы Джессика реже садилась за руль. Небо было серым, изредка выглядывало солнце. Но дождя пока не было. Я прошел сразу в кабинет Моргана. Мы вместе просмотрели все отчеты о предварительной диагностике. Джордж снял очки и обратился ко мне.
- Я надеюсь на тебя, Пол. Этот месяц был только разогрев. Эта твоя первая сложная операция. Я знаю, что будет все хорошо, но ты же понимаешь, что я должен тебя услышать, удостовериться.
- Стареешь, Джордж. Раньше ты был рискованнее.
- Раньше я был не женат и не имел детей. Скажи, как работа Моники тебе?
- Она талантлива. Но ты понимаешь, что опыт много определяет. Да, и работать на макетах, и мелких операциях еще не характеристика ее работы, - я снова пересмотрел анализы.
- Я всегда уважал тебя за правду, Чапек, - я улыбнулся ему в ответ, - Я на тебя надеюсь, что ты и ее направишь, если она даст осечку.
Спустя час мы практиковались с Моникой на спроектированном макете. Технологии не стоят на месте. Я стоял рядом, позволяя работать девушке. Сначала она действовала уверенно. Но в середине работы у нее задрожали губы, она без слов стащила специальные очки, которые помогают в моделировании и, не снимая перчатки, выбежала из операционной. Я чертыхнулся. Такое окончания я не исключал. Но надеялся, что мы его минуем. Я снял также маску и вышел в коридор. Моники не было в коридоре. Я нашел ее в женском туалете. Девушка стояла, склонившись над раковиной. Она омывала лицо холодной водой. Я подошел вплотную и попытался взять ее за руку, Моника нервно ее сбросила.
- Моника, что случилось? – я старался держать себя в руках, чтобы не злиться. Но поведение капризного ребенка не сулило ничего хорошего. Ему не места  в операционной.
- Простите меня, мистер Чапек. Я не знаю, но в какой – то момент я поняла, что я боюсь. Боюсь, что у меня не получится, что я сделаю не верно. И пациент умрет, - она повернула покрасневшее лицо ко мне. Ее янтарные глаза сегодня были несчастны.
- Послушайте, Моника, - я убавил голос до шепота, чтобы она не подумала, что я ее ругаю. Сейчас это бессмысленно. – Все без исключения, даже гениальные люди начинают с нуля. И не все сразу родились с руками ювелира. Но, если вы сами в себя не поверите, то никто не сможет вам помочь. Ваш страх только мешает вам. Врач должен быть острожным, но не трусливым. Да, он должен расценивать свои силы всегда. И так бывает, что люди умирают под ножом хирурга. А нейрохирург  - это хороший хирург – ювелир, который работает, словно держит  в руках тонкое кружево. Но вы должны понять, что руки врача – это не руки Бога. Только постоянная работа над собой может привести ваш к успеху. Но, если вы боитесь, то не следует даже начинать, так как если вы не соберетесь. Вы не сможете помочь, - я смотрел на Монику, не зная, как ей помочь. Нужно перейти определенную черту. Словно обжечься как глина в печи, чтобы стать тверже, когда нервы перестанут так мучить сознание при операциях. – Работа врача – это не только золотые руки, это постоянное самообладание, ум и сострадание. Когда мы познакомились. Вы мне не показались глупой или капризной, поэтому вам просто нужно в себя поверить. Умойтесь, я буду ждать вас снова в операционной. Но, если вы хотите отказаться. То сделайте это прямо сейчас, чтобы завтра не случилось непоправимое. Каков ваш ответ?
- Я постараюсь.
- Нет, я жду иного ответа, - я покачал головой в знак несогласия.
- Я буду готова, месье Чапек.
- Вот и хорошо, - я одобрительно похлопал Монику по плечу, - Я буду ждать вас минут через пять, думаю, что вам нужно привести себя в порядок.
Я вышел в коридор. На душе заныло. Ах, Морган, лучше бы ты нашел не стажеров - девушек. Хотелось злиться, но на злость не было сил. Мне не хотелось думать, что будет завтра, если у Моники все же сдадут нервы, придется все самому. Я глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.
Остаток предобеденного времени в операционной прошел без слез. С обеда Ральф привез Давида. Мальчик с интересом отнесся к экскурсии. Но в операционной, молча, поморщился. Его подсознанию не был сладок запах данной комнаты. Но после просмотра части макетов Давид был доволен. Прежде, чем ехать обратно домой. Мы решили выпить по чашке горячего шоколада. Явно Мэг нам бы его не позволила к вечеру. Давиду нравилось, что мои коллеги старались не обращать внимания на его неполную дееспособность. Но они и заранее были предупреждены об его приезде, и отнеслись с пониманием, поэтому Давид с удовольствие ел шоколад, крутя головой. Над его верхней губой возник коричневый полукруг от питья. Я же смотрел на него, как он жадно ел, думая о том, как быстро течет время. Мы не успеем оглянуться, как Давид начнется бриться. Раньше, я не понимал мать, почему она вздыхает, когда смотрит на детей. Теперь понимал: дети слишком быстро растут, а с их детством уходит целая эпоха родителей.
К нам подсела Моника. Но она предпочитала больше чай.
- Извините, меня, месье Чапек, за сегодня, - девушке было неловко. – Не знаю, что сказал бы, месье Морган.
Я отпил еще маленький глоток шоколада.
- Думаю, что месье Моргану мы не будем об этом рассказывать, а оставим это между нами. Но вы должны понять, Моника, что страх делает вас слепой, немой и глухой, поэтому пообещайте, что вы будете бороться с ним. Иначе, вам придется извиняться не перед Джорджем за свои ошибки, а перед небесами. Хорошего вам вечера, Моника. Нам пора, Давид.
Мы попали в поток машин, поэтому вернулись в поместье, когда смеркалось. Ральф ставил машину. Я завел Давида в коридор. Свет  был включен в коридоре, но его не было в кухне, что удивляло. Когда я помог снять куртку Давиду, к нам с лестницы спустилась Мэг. Она была бледна и молчалива.
- Вы сегодня припозднились, месье Чапек. О, Давид, ужин еще готовится, думаю, что ты мог бы сегодня поесть и в своей комнате. – Она обменялась со мной взглядами, показывая, что Давида нужно отвезти в свою комнату.
- Не переживайте, Мэг. Мы перекусили в клинике шоколадом.
Но экономка даже не обратила внимания на мои слова.
- Давайте, я помогу добраться Давиду до комнаты, - Благо к его приезду пару месяцев назад лестницы были переоборудованы, в том числе и под колеса кресла, чтобы не носить Давида на руках.
Наконец –то, я понял ее намек, что –то с Джессикой. Я взялся только за перила, как Давид обижено захныкал.
- Что – то с Джессикой? Вы опять врете.
- Ну, что ты!? – Мэг попыталась наигранно улыбнуться. Но он устал сегодня от бурного дня и от эмоций, что его нельзя было провести таким образом. Я снова повернулся к нему. Присев на корточки, я взялся за его колени.
- Давид, даже, если так, я не знаю. Давай я схожу наверх. А ты пока поедешь с Мэг в свою комнату. Я все выясню, а потом приду к тебе. Хорошо?
Давид смотрел из – под опущенных ресниц, обдумывая, согласиться ему или нет? Любопытство перевесило.
- Ну, хорошо. Но ты пообещал!
Я глубоко вздохнул. Обдумывая то, что хорошо, что я не пообещал ему все рассказать, а только прийти к нему в комнату и успокоить. Я оставил их внизу и побежал наверх. Я не сомневался, что Джессика сейчас в кабинете. Хотя я сегодня настолько устал, что не обратил внимания, есть ли в кабинете свет или нет. Дверь в кабинет была приоткрыта, но в кабинете не было света, только отблески пламени от камина. Странно, за все время в поместье, я ни разу не видел, чтобы его затапливали. Джессика стояла у окна и смотрела на появляющиеся звезды. Она живая и на своих ногах. Мне стало легче. Я задышал медленнее, пытаясь восстановить пульс. Но все равно что – то было не так в ее фигуре. Я решил ее окликнуть.
- Прости, Джессика. Мы задержались, попали в поток машин. Но Давид уже дома. Его Мэг отвезет в комнату, - Джессика никак не отреагировала. Она стояла, молча, смотрела в окно.
Бывает у людей шестое чувство – интуиция, которое подсказывает. Или люди просто предчувствуют катаклизмы, горе, расставание. Я прошел к Джессике и обнял ее со спины за талию, ощущая, округлость живота под ладонями. Она никак не отреагировала. Это пугало еще сильнее. Мне даже стало нелепо. Что я воспитывал сегодня Монику о страхе, который стремительно полз ко мне под кожу. Нужно было начать разговор.
- Что случилось? – Джессика молчала, - Джессика, не молчи, пожалуйста. Прошу. Что стряслось?
- Ты не замечал, как в весной звезды выглядят иначе, они синее – ее голос был тихим, безжизненным. Она не походила сама на себя.
Затем Джессика развернулась ко мне лицом. Уткнувшись в мое плечо, она расплакалась так горько, что ко мне в голову приходили самые ужасные мысли. Неужели, что – то с малышом? Я взял ее за плечи и слегка потряс.
- Что? Что случилось, Джесс? Не плачь, скажи мне, пожалуйста.
- Филипп.
Холод сменился внутренним жаром.
- Что Филипп?
- Его нашли сегодня в номере, которое он зачем  - то снял в бессознательном состоянии. Он не отвечал горничной. Они вскрыли сегодня вечером дверь. А он лежит на полу. У него было наркотическое опьянение. Он скончался в больнице. Мне позвонили полчаса назад, - ее ноги подогнулись, так что я с трудом ее удержал.
Уложив ее на постели, я сел рядом. Я погладил ее холодную ладонь.
- Джессика, мне жаль.
- Ты не любил моего брата. Не надо, Пол. – она закрыла глаза, по ее лицу побежали струйки слез. Она подобрала ноги под себя, будто ее мучили судороги. Я попытался стереть часть слез ладонью. Но она отодвинула мою ладонь, - Пол, не надо. Прошу тебя. Я хочу, чтобы ты ушел сейчас. Пожалуйста. Это, как злой рок, который пришел в твоем лице в мой дом.
Я нервно дернулся. У нее шок, я понимал. Но подсознание не хотело меня слушаться.
- Я прошу тебя, Джессика, успокойся, пожалуйста. Сейчас такие нервные перепады вредны для тебя и малыша.
Она интуитивно обхватила себя ладонями. Мне хотелось ее обнять, но я не решался. Сейчас ее здоровье важнее, чем моя затронутая гордость.
- Пол, прошу, дай мне побыть одной. Я прошу тебя! – она уже кричала, а не шептала.
Я встал на ватных ногах. Подойдя к камину, я подбросил еще поленьев в огонь. Затем я вышел из кабинета. Мэг стояла под дверью. Она явно слышала часть нашего разговора. Но сейчас все это не важно.
- Нужно ее покормить. И дать горячего чая с сахаром. Нельзя, чтобы у нее упал сахар в крови, - Мэг ощутила мою решимость. Даже не спорила, - Пока не стоит ее нервировать до утра. В комнате Давида  на тумбочке, есть капли– легкое успокоительное. Думаю, десяти капель будет предостаточно. Только не в чай. А в стакан воды. Вас она послушает. Я сейчас вам их дам. Идемте, я дам вам капли. Сам же покормлю Давида. Думаю, ему не стоит говорить на ночь.
- Думаю, что вы правы, Пол – экономка впервые назвала меня по имени.
Мы прошли в комнату Давида. Мальчик сидел на кровати. По его напряженному виду было видно, что он прислушивался, что происходит в коридоре. Я не стал наигранно улыбаться, он все равно поймет, почувствует мою ложь.
- С Джессикой все в порядке, милый.
- Ты не врешь мне? – Давид пытался заглянуть мне в глаза. Найти хоть каплю вранья. Убедившись, что я не вру. Он облегченно вздохнул, - А почему тогда она не пришла ко мне?
Я присел на стул рядом, не зная, что сказать и как? Он потерял мать, теперь человека, который вырастил его до восьми лет. Может, и права Джессика, что я принес в дом несчастье.
- Что – то произошло плохое? Ты молчишь?
Я решился сказать  часть информации. Формально это не является ложью.
- Сегодня вечером Филиппу стала плохо, его забрали в госпиталь.
Давид часто задышал, но не заплакал. А только потер ладошками глаза.
- Он поправится?
- Я пока не могу тебе сказать это, - я погладил мальчика по ногам, - Давай, отложим этот разговор до завтра. Завтра у меня операция утром рано. Ты еще будешь спать. А, когда я вернусь, мы обязательно поговорим. Обещаю.
- Можно, я не буду сегодня ужинать. Я поел шоколада. И теперь не хочу.
- Хорошо. Давай, я помогу лечь тебе спать. Ты должен обязательно поспать. Джессике сейчас очень тяжело, мы должны поделиться с ней своей силой, а для этого ты должен поспать. Как, впрочем, и я.
Я посидел рядом с Давидом, пока он не уснул. Выключив ночник, я спустился на кухню. Мэг заварила чая и мне.
- Вам нужно поспать, Пол. Я сделала, как вы сказали. Джессика выпила чая и капель с водой. Сейчас спит. Спасибо, вам, Пол. – я поднял на нее в усталости взгляд, - Не обижайтесь на нее. Она прогнала вас не со зла, а от боли.
- Я не обижаюсь, - я съел бутерброд с чаем, - Доброй ночи, Мэг.
Я вышел из кухни, но не пошел спать в комнату, которую занимал уже пару месяцев. Я прошел в гостиную, там был диван. Я лег на него, не раздеваясь. И провалился во тьму сна.
Проснулся я резко. В комнате били часы с кукушкой, пропело три утра. Я встал.  Операция назначена на пять. Должно быть, Морган не знает еще о Филиппе. Да, я не собирался отказываться. Джордж надеялся на меня. Операция может достигать до шести часов. Я должен вернуться в обед в поместье.
 В доме все спали. Я умылся. Собрался. Завтракать не хотелось. Но я заставил себя проглотить чашку кофе с творогом. Я вызвал такси. Не стоит будить Ральфа, он пригодится Джессики сегодня.
Пока я ожидал такси, я прошел наверх в кабинет к Джессике. Было еще темно. Поленья в камине прогорели давно. Она спала крепко. Плед упал на пол, Джессика замерзла и сжалась во сне. Я поднял ее и укрыл. Взяв листок бумаги, я написал для Джессики послание. Где я и во сколько вернусь? Пока я писал, я все смотрел на нее, осознавая, что я снова полюбил человека. И эта любовь не была легкой, романтичной. Она не вызвала трепета в животе. Я просто понял, что я не смогу уйти от Джессики, даже если она меня прогонит. Мы теперь с ней связаны настолько прочно, что я ощущаю ее боль, как свою боль в душе.