Марфа

Я не пишу тебе стихов.
Я просто помню, как пахли руки
Травой, и потом, и молоком,
Когда ты месила тесто в муке.

Я помню, как ты выходила на крыльцо,
Щурилась на солнце, крестилась на церковь.
А теперь церкви нет, и твоё лицо
Только во сне является, редко, как милость.

Тридцать лет прошло, как ты ушла.
А я всё твой гребешок храню.
В нём волос твой русый, как нитка тепла,
Запутался, смялся, лежит на дне.

Я на пустырь ношу твой платок,
Кладу на камень, где алтарь стоял.
Сажусь рядом, молчу, и ветерок
Треплет платок, как тогда трепал.

А ночью ты приходишь ко мне,
Садишься в ногах на мою кровать.
И шепчешь: «Никодим, ты на том свете, на дне
Меня не забудь. Мне без тебя не встать».

Я не боюсь. Я руку тяну
В темноту, где ты, где твой вздох.
И просыпаюсь. И вижу луну.
И платок твой на спинке стула.

Тридцать лет. А я всё женат.
На тебе, Марфа. На той, что в земле.
И никакие бабы мне не надо,
Только ты, твой гребешок на свете.


Сам видел. Сам записал. Никодим.