Крик тишины

Пыль на объективе, в воздухе пепел,
Кадр за кадром — руины и боль.
Я снимаю сквозь дым и вижу.
Глаза мальчишки, за бетонной плитой.

В них слёзы, боль, пустота и страх,
Что пронзает до самых костей.
Я снимаю, хоть руки дрожат
Всю правду тех страшных дней.

И чёрно-белая плёнка годами
Хранила немой крик тишины.
Глаза, что глядят из пепла
Сквозь дым той страшной войны.

Война глазами тех детишек,
Что повзрослели в миг.
Без добрых сказок и без книжек,
Впитав в себя последний крик.

На снимках старых – только правда,
Осколки памяти в пыли.
Там нет вчера и нет там завтра,
Лишь шаг от детства до войны.

Года прошли, затянулись рубцы,
В зале музея – тишина.
Смотрят на фото седые отцы,
Вспоминая родные места.

Мужчина плачет у стены
Перед ним висит портрет –
«Так это ж я… мальчишка той войны».
Что чудом уцелел среди огня.

Фотограф старый рядом встал,
И тихо произнёс:
«В этих глазах – вся боль войны,
 Их помню до сих пор».

Молчание вдруг в воздухе повисло.
Я знал: «Ты жив», – сказал он снова вслух.
Тебя тогда в далёком сорок третьем,
Спас ангел, чей огонь в груди потух.

И чёрно-белая плёнка годами
Хранила немой крик тишины.
Глаза, что глядят из пепла
Сквозь дым той страшной войны.
Дым той войны…

Война глазами тех детишек,
Что повзрослели в миг.
Без добрых сказок и без книжек,
Впитав в себя последний крик.

На снимках старых – только правда,
Осколки памяти в пыли.
Там нет вчера и нет там завтра,
Лишь шаг от детства до войны.

И снова чёрно-белый снимок
В музейной тишине висит.
А в глазах того мальчишки —
Вся правда о войне лежит.
Лежит…
Вся правда…
Война…