Дорогой жизни и погибели

Вольные заметки о новом «Дне поэзии-2026»
ЧАСТЬ-1, вступительная - О ТРАДИЦИЯХ
В преддверие Всемирного дня поэзии 21 марта скажу для начала несколько слов о смысле и об истории уникального издания – «День поэзии».
К 70-летию зарождения сборник – снова вышел: честь и хвала поэту-подвижнику Андрею Шацкову, членам редколлегии, составителю Виктору Петрову из Ростова-на-Дону. Поведал своим студентам об этом славном, а теперь уже почти потерявшем смысл издании. Поймите правильно эту печальную ноту. Хорошая поэзия – всегда нужна, и она в этом солидном издании – живёт, дышит! Что и постараюсь доказать в своих заметках.
Вспомним, как родилась идея альманаха у Льва Ошанина – тогдашнего председателя секции поэтов и Владимира Луговского 70 лет назад? Магазины были затоварены сборниками стихов, бум поэзии ещё не пришёл. И поэты – сами пошли за прилавки, на встречи с читателями. Книги - смели, подписывать стало нечего. И тогда решили с издательством «Московский рабочий» оперативно выпустить такой вот коллективный сборник именно московских поэтов – для встреч с многочисленными поклонниками, для автографов и общей картины дня – 30.000 тираж, потом сборник перекочевал в могучее издательство «Советский писатель», и тираж вырос до 100 000 экземпляров – тройной гонорар за строку. Нынешний тираж указан – 500 экземпляров – для авторов, коллекционеров, верных поклонников. Престижно, но безгонорарно. А прежде в выплатной день Совписа – соседний ЦДЛ гудел дня три тостами и стихами. Посмотрел календарь ЦДЛ – что 21-го марта? Спектакль «Мёртвые души». Да, Гоголь назвал своё произведение «Поэмой», но согласитесь – не в этом символическая перекличка.
Сегодня книжные магазины – резко сократились просто количественно, книжный магазин «Поэзия» на Самотёке давно, например, перепрофилирован сначала в итальянскую булочную потом в бутик сантехники. Убийственно символично! Стихи или псевдостихи - ушли в интернет, в социальные сети, стихотворные книги в издательствах почти не выходят: «Молодая гвардия» перестала издавать поэзию – принципиально! Ну, каждый понимающий – продлит этот перечень…
И всё-таки среди этой безрадостной пустоши с погублением поэзии - поприветствуем и прочитаем «День поэзии»! Одолел его целиком – что непросто: всё-таки 300 страниц, общее представление составить трудно, потому что, повторяю, убита реальностью сверхидея, а значит, собранье пёстрых стихотворных глав допускает вольное прочтение и мозаичные заметки.
Редколлегия благодарит литературный фонд «Дорога жизни», и я горячо присоединяюсь к этой благодарности, потому что мемориал «Разорванное кольцо» и музей «Дорога жизни» находятся во Всеволожском районе Ленинградской области, где стоит и памятник моему старшему брату-Герою Николаю Боброву. Все лётчики-защитники ленинградского неба оберегали и этот единственный путь спасения по Ладоге и вдоль неё. Собственно, весь сборник «День поэзии-2026» можно назвать Дорогой жизни среди вестей с фронта и похоронок, а главное, среди мертвящего разлива массовой культуры, цифровой эрзац-поэзии. На этом русском пути блики жизни куда ярче теней погибели.
*  *  * 
Напомню, что «День поэзии -1988» мы с главным редактором и покойным другом Валентином Устиновым открыли знаменитым стихотворением «Слово» запрещённого до этого Николая Гумилёва. Вот как дуболомно работала сусловская пропагандистская машина: не печатали офицера, поэта-романтика и патриота, Георгиевского кавалера! Его в школе надо было изучать – «Мы четвёртый день наступаем…». А больше и не припомню удачного вступительного стихотворения к столь разномастному собранию стихотворений («День поэзии – 1985» – не в счёт – на форзаце, понятно,  автограф песни «Священная война» Лебедева-Кумача). А вот в новом «Дне…» стихотворение главного редактора Андрея Шацкова «Плач по российским поэтам» – вполне уместно: сквозную ноту сборника оно доносит. Концовка:
…А душа – зегзицей со стены,
Мысью с древа – грянется на травы...
Мы ещё вернёмся с той войны.
Где стихи – горящий край державы!
И пройдём по россыпи листов
Пасквилей, доносов и наветов.
И не хватит Родине крестов –
Как наград посмертных для поэтов!
В данном сборнике – розданы свои скромные, но уместные награды – эссе-посвящения ушедшим замечательным поэтам:
205-летию Н. А. НЕКРАСОВА – прозаик Юрий Козлов посвятил краткое слово с весёлым  названием: «Третий в русской поэзии». Ну да, так Достоевский соратника поставил в надгробном слове, и Лариса Васильева любила повторять, носилась с 200-летним юбилеем третьего поэта Руси – не успела тогда провести (кстати, Юрий Беликов из Перми посвятил Ларисе сентиментальное для модерниста стихотворение – о подаренных маме носках), но в заголовке это аукается с забытым: «Третьим будешь?».
140-летию В. Ф. ХОДАСЕВИЧА – Илья Фаликов
95-летию Г. Я. ГОРБОВСКОГО – Елена Крюкова (Нижний Новгород)
85-летию Ю. П. КУЗНЕЦОВА – Виктор Петров (Ростов-на-Дону)
90-летию Н. М. РУБЦОВА – Марианна Дударева
80-летию Л. Г. ГУБАНОВА – соратник по СМОГу Владимир Алейников
75-летию Н. А. ГРАНЦЕВОЙ – Евгений Лукин, Евгений Степанов, Андрей Шацков.
Общий недостаток некоторых эссе – мало процитировано ярких, убедительно-победительных стихов. Ну да, авторы-знатоки не хотели приводить антологические, избитые, по их мнению, тексты, но читателя-то надо сразить не только оригинальными рассуждениями, но элементарно – прекрасными стихами!
К слову, мне совершенно была незнакома редактор журнала «Нева» Наталья Гранцева, но из воспоминаний встаёт живой образ талантливой, энергичной женщины. Степанов пишет: «Бесчисленные хозяйственные, организационные дела, конечно, занимали много её драгоценного времени. Но всё-таки творчество было на первом месте. Она смогла реали¬зоваться в полной мере и как литературовед, и как поэт. Мне особенно дороги её стихи. Развивая некрасовские традиции русской поэзии, Наталья Гранцева писала:
Они воздвигли города,
Воспели подвиги и стройки,
И умирать пришли сюда –
Под сень контейнера, к помойке…
Вот милосердье – в смрадной мгле:
Прогорклый хлеб и вздох окурка,
И на бутылочном стекле
Слепящий отблеск Петербурга».
Да, поймал себя на мысли, что эти подсокращённые строчки, пожалуй, одни из немногих в сборнике, которые напрямую подхватывают некрасовскую традицию.
Её отзвук слышится и в горьких строчках другого питерского автора - Дмитрия Мизгулина:
* * *
Остывает родная земля.
Зарастают травой пепелища.
Пусто стало на русских полях.
Тесно стало на русских кладбищах.
Возвратились Самара и Тверь,
Только разве что с этим и вышло.
За базарным прилавком теперь
Русской речи не слышно...

По-некрасовски точно подмечена социальная проблема: названия-то легко возвратить, а вот русских работящих мужиков на землю – куда труднее. Интересно, что «парадные подъезды» перебрались в Москву вместе с питерскими во власти, а некрасовская нота - слышнее в Петербурге.