Слепым

Он рисует тихо, затаив дыханье,
Чтобы не услышал лишнего никто.
Мама гладит стены, ища очертанья,
Папа ловит пальцем утра тепло.

Им не нужно видеть, как ложатся краски,
Им не нужно знать, какого цвета свет.
Для него же счастье — в этой детской сказке,
Где они все вместе, где печали нет.

Он рисует ночью, когда все уснули,
Когда тишина обнимает дома.
Карандаш танцует на листе, как пуля,
Что несёт надежду, что сведёт с ума.

А мечта простая: чтобы хоть на миг
Мама улыбнулась, сына обнимая,
Чтобы папа сына к сердцу бы прижал,
Теплотой своею нежно согревая.


Но они не видят. Только руки помнят,
Только сердцем чуют, что рисует он.
Для него же краски — это тихий молот,
Что куёт из боли новый, светлый сон.

И однажды утром, может быть, случится —
Солнце по-другому ляжет на тетрадь.
Он придёт и тихо положит им на лица
То, что не устанет вечно создавать.

А пока он верит — в каждом новом луче,
Что однажды, раскрывшись как свет,
Их души увидят в своём небытие,
То, чего в мире зрячем нет.