Горько. Почти нежно

Ты пишешь — как будто режешь.
С нажимом. С верой в окончательность.
С той мужской уверенностью, что слово — это приговор.

А я читаю — и улыбаюсь.

Ты всё ещё думаешь, что я тебя разрушила.

Как удобно.

«Самое страшное в человеке — не боль.
Самое страшное — желание найти виновного».


---

Ты говоришь: я проникла в тебя.

Нет.

Я просто вошла туда, куда ты сам распахнул двери,
и куда до меня никто не решался войти.

Ты хотел быть увиденным — до дна, до основания, до той самой «экзистенции», о которой ты так красиво пишешь.
Ты жаждал этого. Жадно. Почти жестоко.

И я увидела.

Но ты не учёл одного:

быть увиденным — опаснее, чем быть покинутым.


---

Ты называешь это разрушением.

А я — столкновением с собой.

Я не ломала тебя.
Я просто не стала играть в твою версию любви, где женщина — сосуд для твоей глубины.

«Мужчины часто ищут в женщине не равную — а бездну, в которую можно красиво падать».

Прости. Я не бездна.
Я — направление.

И да, я не пошла за тобой.

Потому что идти за тобой означало —
потерять себя в тебе.

А я уже проходила это. И выжила. С трудом.


---

Ты говоришь — я не выдержала тяжести чувств.

Как странно.

Ты называешь тяжестью то, что было твоей потребностью быть бесконечным.

Но любовь — не доказательство бесконечности.
Любовь — это выбор.

Каждый день.

А не один раз — с надрывом, с клятвами, с трагедией.

«Чувства не измеряются глубиной боли.
Они измеряются способностью беречь другого».

Ты хотел прожить меня.

Я хотела — жить рядом.

Чувствуешь разницу?


---

Ты обвиняешь меня в разрушении высшего в мужчине.

Как громко.

Как… театрально.

Но знаешь, что я видела на самом деле?

Страх.

Твой страх, что тебя не выбрали так, как ты хотел.

Что тебя не растворили в вечности.
Не обожествили.
Не сделали центром.

А я выбрала иначе.

Я выбрала себя.

И это оказалось для тебя невыносимее любого предательства.


---

Ты хранишь мыло, не меняешь постель, ищешь меня в каждой прохожей.

Ты любишь образ.

Не меня.

Меня — живую, упрямую, выбирающую — ты не принял.

«Проще любить отсутствие, чем присутствие с характером».

Я была неудобной.
Я не вписывалась в твою трагедию.

Я не захотела стать твоим великим страданием.


---

Ты думаешь, я забуду?

Нет.

Я помню.

Но иначе.

Не как рану.
Как опыт.

Ты был для меня не гибелью —
а зеркалом.

В котором я увидела:

как легко потерять себя в чужой глубине,
и как трудно — остаться собой.


---

Ты говоришь: «получить можно только — отдавая».

Да.

Но ты отдавал, чтобы получить.

А я не умею так.

Я либо отдаю — и свободна,
либо не отдаю вовсе.

Без расчёта. Без бухгалтерии чувств.


---

Ты ждёшь, что однажды во мне проснётся боль.

Может быть.

Но это будет моя боль.

Не твоя победа.

И не твоё доказательство.


---

Ты называешь меня немудрой.

А я просто выбрала не погибать ради красивой истории.

Понимаешь?

Мне не нужна любовь, в которой нужно выживать.

Мне нужна та, в которой можно дышать.

И если ради этого нужно уйти —
я уйду.

Без крика.
Без сцены.
Без Шапито.

Просто потому, что я — есть.