***

Вступление

В свете пророчества, что грядёт от Господа,
Видна Мне боль их — там, где таится тьма.
Дабы во свет явилась миру чума сия,
И не узнают её, ибо ликом она — как заря.

---

 Глава первая
**О том, как тьма вошла в грады**

По градам утопий, по башням вавилонским
Стелется она, незримая, как дым кадильный.
В закоулках лежит, на полках сердец,
В заброшенных душах, где нет уже Отца.

Чудо тьфиках там гнездится,
Что смотрит на мир лишь с высока,
И воняет гнилью от городов тех,
Яко от гробов отверстых.

Что в Европе, что в Америке —
Одна рать, один удел:
Выгоду гнать, прибыль копить,
До потолка, до небес, до предела.

Се, где живут — там и срут,
Се, где едят — там и прут, —
Как спрут — счастье гнут,
Если он — во тьме надут.

А тьма та — не простая, воля,
Та тьма — изнутри, из утробы,
Из души, что продали в рабство,
Из сердец, где нет уже воли.

---

Глава вторая
**О том, как надели на себя хомут**

Им был надут — и они надели
На себя хомут, яко венцы,
И не видят, что ведут их в петлю,
И не слышат, что по ним уже звон.

Ибо добровольно пошли в рабство,
Добровольно продались за тлен,
И нет в них уже образа Божья,
Но образ скотский начертан на них.

---

Глава третья
**О том, как разрасталась гниль**

А начиналось всё с малого — с дома,
С порога, с угла, с очага, где солома
Ещё пахла хлебом, ещё помнила руку,
Что месила тесто, что растила внука.

Но вошла та гниль не с улицы — с сердца,
С языка, с помысла, с самого дна,
Где решили: «Довольно Богу молиться,
Довольно ждать, довольно терпеть — нам пора».

И лёг смрад на постель, где муж с женой,
И лёг смрад на детей, что за одной стеной,
И лёг смрад на порог, и пополз во двор,
И уже не заткнуть, не закрыть затвор.

А со двора — на улицу, на соседей,
Понеслось, потекло, как вода по межей,
Как навоз по весне, как зараза в загоне,
И уже не спастись ни на коне, ни на коне.

Улицы завоняли — не конским потом,
А духом смертным, духом пустым,
И прохожий прохожему стал не братом,
А добычей, зверем, врагом, скотом.

А с улиц — в города, в грады великие,
Где башни до небес, где торжища многолюдные,
Где деньги текут рекой, где вино льётся,
Где пляшут и пьют, а над ними — тучи.

И вошли те города в смрад, как в ворота,
И покрылись гнилью, яко коростой,
И задохнулись в собственном смраде,
Ибо нет в них уже ни правды, ни роста.

А из градов — по миру, по всей вселенной,
Пошла чума та, пошла, как волна,
И нет уже места, где нет её тлена,
И нет уже края, где не спит она.

Ибо земля приняла в себя семя
Не пшеницы — плевел, не хлеба — полынь,
И восстал на неё тот смрад, как бремя,
И восстала на неё та гниль, как гордынь.

---

Глава четвёртая
**Глас вопиющего**

И воззвал Я тогда ко Господу:
«Доколе? Доколе терпишь, Владыко?
Видишь ли, как гниёт вся тварь?
Видишь ли, как смрад до небес восходит?»

И был Мне глас:
«Вижу. И терплю.
Ибо не до конца оскудела правда.
Есть ещё те, кто не преклонились,
Есть ещё те, кто не вкусили,
Есть ещё те, кто не продались.

Ради них — медлю.
Ради них — терплю.
Ради них — ещё не посылаю огонь»..