Сам маюсь судьбой и сердцем...

Сам маюсь  судьбой и сердцем.
Толкаемый грозной силой.
Раскрывшимся вдохновеньем -
Погибнуть, познать, убить.

Подаренное время,
Скрипящая мерно дверца
Отпущенным нам сроком,
Пред тем, как опять отбыть.

В пучину предположений.
Незнаемую стремнину
Выхлёстывающей лавы,
Где каплями ты и я.

Незнаемых воплощений
Творящего в Слове Славой,
Горящих комочков с сердцем
Идущих на смерть с нуля,

Округлого райским лоном,
В мучительную дорогу.
В ликующую схватку,
В которой урок и суть.

Чтоб руки распятым взмахом,
Раскрылись с приветственным стоном
Пульсирующей плоти,
Принявшей и чашу и путь.

Опять под сияющим небом,
Весь в клетках своих измаясь,
Ветшающей тканью тела,
Истёртой о нудный труд,
В грязи от былых скитаний,
Впивающийся в ветер.
Весь в выдохах спящих красавиц,
Весну распустивших тут.

Вновь маюсь в её приметах.
Заглядываю в лица
БирЮзовоглазой  выси
И освобождённых вод.

Вновь пьян важным вкусом хлеба,
Средь бражно-пьянящих листьев.
И чашей утешена треба.
И холод змеёй ползёт.

Туда, где смертельно-белы
Пелёны останков снега.
Хрустальные иглы ломки,
Когда с них порхает Смерть.

Меж трепетов угорелых,
На солнце, у тёмной кромки
Дурак - мотылёк ярко-смелый,
Пылая, не может сгореть.

Над сном, что стучит словами.
Окутывает, как знамя, 
В усталости павшее тело,
Меж шёпотов скользких тайн.

Дразня чешуёй ощущений
Мембраны и эпителий,
Клевал слогом в каждом пульсе
И непробужденьем пугал.

А были слова такие-
А знаешь ли? Здесь ли? Ты ли?
К какой ты стремишься силе?
В кипеньи тут стынет кровь.

Порхает зачем, меж всплесков
Натянутых кардиолиний
Желание богомола -
Познать от Неё любовь?

Покуда вы двое в клетках,
Вне бродит породы редкой
Зверь ставящий остро метки,
В подушки клинки собрав.

В усах погремушка нежность,
Обманчиво ластит пальцы.
И щурит любовно, спрятав
На мышку прицелы глаз.

Любовь богомолу тоже
Кусает пищащее сердце.
За голову в пережеваньях
Подруга и в этот раз.

Ему обьяснить не сможет
За эти смертельные танцы.
И мне объяснял сумбурно
Сон рваною кучей фраз.

Что мы каждый пульс умираем.
Что глупый урок - сдаваться,
Что стоит опять рождаться,
И лавою шпарясь, кипеть.

А зверь, это хищник славный,
Он любит кружа ласкаться.
Любовно оближет пальцы,
Чтоб после ловчей хрустеть.

И так продолжаться будет.
И ищут где рыбка люди.
А рыба Инь-Янь, где глубже,
В сражениях с глубиной.

Там жемчуг. Ныряют люди.
Легки пузыри словоблудий.
И сладость в момент преллюдий.
В особенности, весной.

Ох, сны у весны какие!
В них всё нерождённой силе.
И полный заряд в мобильник.
И ждёт седьмонебый Бог.

И глупой опять головою,
Горынычевой, тупою,
Горючей пропасть без бою
На каменный замка порог.

Борьбу заменя любовью,
Не сделав её святою,
Не станем опять двусобою,
Дверь к раю башкой прободав.

Пустая она. Годится
На гнёзда различным птицами
Павлинам, орлам, синицам,
Берите, помёт прибрав.

А смысл - влить себя в другого.
Чтоб общим нам - каждое слово.
И чтоб первого от второго,
Без плоти не отодрать.

Чтоб были свеча и чаша,
Где яблоко бегает наше.
А змей мог себе дальше
На яблоне хвост кусать.