Москва пульс под асфальтом

Любовь здесь — не розы, не тихий аллейный поклон.
Это вспышка в метро, между дверей, на взлёте.
Два тела, одно дыхание, сдавленный стон
В такт стуку колёс на изгибе позёмки полёта.

Ты — станция «Счастье» в схеме суровых ветвей,
Куда все маршруты ведут беспощадной иглой.
И боль, и надежда стучат в голове моей,
Как дождь говорит с холодной и вечной Москвой.

А город — не камни. Он дышит, он помнит, он спорит.
Его небоскрёбы — кристаллы застывшей тоски.
Искусство — не в галереях. Оно в каждом взоре,
В разбитом асфальте, сквозь который проросли стихи.

В парках, где осень, как рыжий прожектор, горит,
Рисуя на лицах последнюю нежность лета.
И каждый прохожий неповторимый хранит
Вселенную грёз, запертую в ладонях от света.

Мы — жители стали, стекла и ночных облаков.
Мы носим в карманах осколки былых обещаний.
Наш смех растворяется в рокоте моторов,
Наша грусть отражается в окнах безжалостных зданий.

Но в этом хаосе линий, сигналов, тревог,
Где сердце стучит, как курьер по глухому подъезду,
Живёт та любовь, что на тысячи доль разделил Бог
И раздал нам всем, как последнее право на песню.

Москва, ты — и рана, и шов, и бинт, и отрава.
Ты учишь дышать этой вечной гудящей пыльцой.
Ты даришь не ласку — ты даришь право
Быть сильным, быть чётким, быть искренне одинокой звездой.

И пусть за окном лишь бетон да бесконечный разбег,
Я знаю — под ним шелестит, не сдаётся, дышит трава.
Как эта любовь, что, стиснув моё сердце на век,
Не просит ни имени, ни слова, и всегда права.

Так будем же ей. Не огнём, не водой, не стихами —
А тихой рекой под землёй в коммунальной трубе.
А памятью о тех, кто был здесь до нас и вместе с нами.
А светом в окне напротив в предрассветной грозе.

Мы — город. Мы — боль. Мы — шёпот в его громкой крови.
Мы — авангард. Это значит — мы верим, пока мы живём.
И даже когда замолчат все мосты и основы,
Мы будем любить этим дерзким, нескончаемым днём.