Самость

С рождения чувствовал некую самость
и самостоятельность, и высоту,
и нрав как у Данко, умелость и странность.
И всё подтвердилось, и стало в цвету!

Враждебные мне от меня отстранялись;
используя дурь и возможности сил,
от дара и чувств моих оборонялись.
От прочих же сам убегал, уходил.

Имел много прозвищ, имён многоценных
и кличек шутливых, что хватит на том.
Вот так вот одна назвала "пресвященный",
порой обзывали легко дураком.

Бывал и обруган, пинком ускоряем,
но далее вновь направлялся как шёл.
Был ядом запросов чужих отравляем,
но выжил и неукращённым расцвёл.

Растился скупым и непонятым чадом,
живя средь понятных, как пыль и волы.
Иными же был направляем как надо.
Лишь им подчинялся, покинув стволы.

Унюхав шикарнейший запах культуры,
как лучшее веянье пахнущих роз,
стал просторабочим от литературы,
следящим стихами и каплями слёз.

Среди одноверцев и склонных к безверью
я странный и неповторимый такой,
как красный пикап с золотистою дверью,
промчавшийся мимо летящей звездой.