1991 в СССР состоялся всесоюзный референдум, о сох
Формулировка вопроса была следующей:
«Считаете ли вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности».
В референдуме приняли участие около 80% от общего числа избирателей. При этом утвердительно ответили на вопрос о сохранении СССР 77%, а более 22% — отрицательно. Несмотря на это, 26 декабря 1991 года СССР, в том числе вследствие августовского путча, прекратил свое существование.
После распада СССР в начале 1990-х годов, особенно в России и ряде других бывших союзных республик, наблюдалось значительное увеличение числа смертей (смертности) и снижение численности населения, что часто называют «демографической катастрофой».
Термин mortality reversal означает обратное движение, или регресс смертности. Он появился в мировой демографической литературе в 1990-х гг. и был призван подчеркнуть исключительность ситуации, когда рост уровня смертности в стране наблюдается в течение ряда лет.
Важно подчеркнуть, что повышение смертности в бывшем СССР и Восточной Европе наблюдалось в основном у мужчин в возрасте старше 15 лет, в то время как детская смертность в основном продолжала снижаться.
В Белоруссии, Латвии, России и Украине этот рост распространился и на женщин, но рост женской смертности не был столь значительным.
Начавшаяся в мае 1985 года антиалкогольная кампания сопровождалась беспрецедентным ростом продолжительности жизни и мужчин, и женщин. В 1986-1987 гг. в России были зафиксированы самые высокие уровни продолжительности жизни мужчин — 64,8 года, а в 1989 году женщин — 74,5 лет3. В 1988-1989 гг. рост смертности взрослых возобновился.
Психологический стресс как реакция на коммунизм и «шоковые» рыночные преобразования
Крушение иллюзий обострялось ростом коррупции, достигшей уровня правящей элиты, вследствие чего люди все более отчуждались от государства и официальных институтов.
аспад СССР, либерализация цен, начало перехода к рынку сопровождались небывалым в мирное время ростом смертности. Более семидесяти лет государственного социализма сделали российское общество абсолютно не готовым к плохо спланированной и управляемой «шоковой» либерализации начала 1990-х гг. Внезапный для большинства коллапс системы был неизбежно травматичным.
Начавшиеся экономические реформы усилили тенденции роста смертности, так как население оказалось неподготовленным к новыми социально-экономическими реалиям91. Минимальная продолжительность жизни была зафиксирована в 1994 г., а ее максимальное годовое падение — в 1993 г. Однако рост смертности был неравномерным по территориям. Регионы, где переходные процессы шли быстрее, оказались в наихудшей ситуации92. Там особенно резко увеличилась смертность от сердечно-сосудистых заболеваний, травм и насильственных смертей93.
Слабость многих государственных институтов усиливала растущую неуверенность. Нарастала эрозия социальных норм и связей, а также закона и правопорядка. Одним из проявлений этого был резкий рост числа убийств. Одновременно расширился круг социальных групп, вовлеченных как в качестве преступников, так и в качестве их жертв
Как реакция на окружающий хаос и неуверенность в будущем росло число наркоманов среди молодежи.
К концу 1990-х гг. в России сложилось сильно расслоенное общество с очень малым числом запредельно богатых людей и большим количеством людей, находящихся за чертой бедности, внизу социальной пирамиды.
Лауреат Нобелевской премии по экономике 1998 г. Амартия Сен назвал смертность ключевым критерием успешности развития страны. Смертность является отражением способности общества к трансформации имеющихся экономических ресурсов в наиболее важный продукт — здоровье нации. Простой индикатор смертности часто может сказать больше об уровне и направлении развития общества, чем сложные макроэкономические показатели.
Смертность в России через 15 лет после распада СССР: факты и объяснения1
Е.М. Андреев, к. ф.-м. н. Д.А. Жданов, к. ф.-м. н. В.М. Школьников, к. геогр. н.
(Опубликовано в журнале "SPERO" №6, весна-лето 2007, с. 115-142. Публикуется с некоторыми авторскими уточнениями)
Свидетельство о публикации №126031703754