Маленькая поэма о панках

Я раньше не писал о Ване,
Он был на редкость справедливым,
И в наших спорах о "Нирване"
Не фанатичным,а шутливым.

Мой курс был увлечен брит-попом
И в чем-то презирал подполье,
А Ваня ездил автостопом
И знал сибирское раздолье.

Нельзя сказать, что слишком резкий,
Я был однажды с ним в поездке,
Задонск, начало ноября,
И мы в стенах монастыря.

Мой друг ходил туда-сюда,
Что было не по нраву стражникам.
Пальто, очки и борода:
Он причислял себя к гаражникам.

О чем у Вани группа пела,
Не знаю, слов не разобрать:
"Найдется хобби или дело,
Чтоб самому себе не врать;

"Прошу, не надо жить, как овощ;
"Давай искать"; и я искал:
Как многим оказал он помощь,
Как  многих он домой пускал!..

На Главпочтамте шла уборка,
Ведь приближался час закрытия,
Что выгнало оттуда Снорка;
Мы ходим мимо общежития.

Рубашка и подтяжки, кеды,
На шее- сумка с респиратором;
За ним охотились скинхеды,
Его считали провокатором.

Как лидер, был одним из лучших,
Завидна степень кругозора,
Он собирал вокруг заблудших,
Парней и девок без призора.

Кому-то не по нраву строй,
А мне не нравился истфак.
Возникло всё само собой,
Как стая уличных собак.

Нам всем по двадцать с небольшим,
Мы земляки и одногодки,
Мы познакомиться спешим,
Ну, а еще устроить сходки.

Нас в памяти легко найдешь
На фото возле "Пролетария",
Бунтующая молодежь,
Два панка и пассионария.

Восстание легко потухнет,
Мне не подаст руки Мишель,
Воссев с достоинством на кухне,
Вцепившись пальцами в портфель...

Со старших классов он был связан
С коммунистическим движением,
И кличкой "Вечный" там был назван
С определенным уважением.

С портретом Ленина значок,
Большие круглые очки;
Вдобавок острый язычок,
Всегда чесались кулачки.

Однажды взял меня за шиворот
После концерта Лукича,
Трактуя шиворот-навыворот
То, что сказал я сгоряча.

Он мог поспорить с первым встречным,
И фанатизм тому виной;
Он остается прежним "Вечным",
Но не общается со мной...

Сменилось множество идей,
И авангард уже не нов.
Я слушал "Все как у людей":
В конце там музыка без слов.

В ней нарастает разрушение,
А с ним надежда:"Будет лучше",
Мрак переходит в утешение:
Так на могиле водку глушат.

Слэмились в танцевальной зоне,
Под музыку подросток прыгал,
Столпились сзади все тихони,
Там был и мой знакомый, Игорь.

И мы ушли. Уже смеркалось,
Ругались панки и скины;
Был заперт первозданный хаос,
Нас ждали годы тишины.