Наброски

НАБРОСКИ, КОТОРЫЕ НАВСЕГДА ОСТАНУТСЯ ЧЕРНОВИКАМИ. Сохранена орфография и пунктуация чернового настроения

Читаю Гумилёва.
Все сборники. Не ново.
Привет, поэт,
За давностию лет.
Здесь те же короли и королевы,
Любовь, которая несчастна,
Судьба, которая нелепа.
Молчащий взгляд,
Рыдающий напрасно,
И ворон, что хотел
Быть лебедем.

– Я счастие разбил
С отчаяньем «ах так!
Так пусть же!
Всё долой!..»
И как же судьбы
неисповедимы
На перепутье...

Да, впрочем,
на прямом пути
Всё точно так.
Плывёт корабль.
Скрипит канат.
Скитаемся.
Откуда и куда идти?
На всех фантазий хватит.
Рождён, чтоб жить небезопасно.
Как безрассудно! Как воспето!
Как прекрасно.

Ты за мечтой пойдешь
Ритмичным шагом,
Как и на расстрел.
Судьбу отыщешь.
Поэт, и принц, и нищий,
Конкистадор,
И офицер.
Но как лирична и тиха
При всём при том
Эстетика стиха.

Лианы африканские,
Эбеновая кожа,
И европейскость
Близких нежных лиц
С имаже– акмеизмом
Приходят в мою жизнь
С твоих страниц.
Я образы ловлю
Поэзии и жизни.
Их впитываю и
Благодарю.

Слова и страсти...
В них жизнь и, да, урок.
Хоть жарко, но нельзя согреться,
И на груди расцвел
Разорванный цветок.
Вдох и глоток.
Так глубоко, как будто бы
Клинок
вонзается
Поближе к сердцу.
Ну, или пуля.
Паруса свернули?

Но Чад, но озеро,
Жираф, невинность рук,
Колдунья молодая.
Порок. Испуг.
Я знаю,
И вечной мудрой девочкой
Читала и читаю.
Иду по тем же перепутьям,
Запутанный клубок из судеб
Распутываю,
Но напрасно:
В узлах увязла.

Пора, поэт,
Я ухожу, собрав все шали,
Что мне оставлены годами
Нечаянными:
Мной самой,
Тобою, Анной – вами.
Санкт-Петербург.
Ветра, стреляют, зябко.
Остались ангел золочёный,
Поэзия, memorium,
Лампадка.

Но как же тяжко было ей
С такою жить потерей,
Закутываясь в романтические шали
(Да, в тексте наблюдается повтор),
А ужас впереди грядёт упорно...
Когда сквозь фантазийный флёр
Такие строчки прорастали,
И реквием был очень нужен,
Чтоб утолить
Отважное отчаянье:
– «ах так!
Так пусть же!
Поэма? Без героя!..»
Как судьбы горестны
На перепутьях...
...домысливаю я, не скрою.

(Да, говоря о Гумилёве,
И о себе сказала я.
Пусть основным лирическим героем
Останется ...по-э-зи-я!)