Старые иконы

Я прихожу сюда, когда роса
Ложится на траву, как Божья слеза.
Здесь церкви нет — одно пустое место,
А мне видней, чем тем, кому не трезво.

Я вижу их. Они в земле, под мхом,
Под корнями, под гнилым пеньком.
Лики старые, тёмные, без окладов,
Смотрят на меня, и сердцу радо.

Вот Спас, вот Божья Матерь, вот Никола,
А это кто? Лицо как у Гоголя.
Глаза горят, хоть краска облупилась,
Я помню — эта в храме мне приснилась.

Они не говорят, но я всё слышу:
Земля гудит, как старая афиша.
Там, глубоко, под слоем глины, пепла,
Душа церковная ещё не ослепла.

Иконы те, что не сгорели в том огне,
Являются не всем, а только мне.
Я с ними говорю, они кивают,
А грешники под ними подпевают.

И дьявол шепчет: «Ври, старик, ври больше»,
А ангел: «Тише, батюшка, не корче».
И все они — и свет, и тьма, и тленье —
Мне диктуют строки, как спасенье.

Сижу на камне, где алтарь стоял,
Пишу про то, что сам не ожидал.
А рядом, в овраге, кто-то ходит, ждёт,
Когда Никодим допишет и уйдет.

Сам видел. Сам записал. Никодим.