Ветер...

Я ничего не знаю ни о чём.
Вот — ветер. Он не скован кирпичом,
не держится за выступы, как мы,
и не выносит внутренней тюрьмы.

Он просто дует, сволочь, и плевать
ему на то, что седина, как ртуть,
уже покрыла голову и грудь
и не даёт уснуть, упавши на кровать.

Он шевелит страницы на столе,
но в этой обезличенной игре
он забивает пылью все глазницы
и различает только голос птицы,

кричащей что-то жалобное там,
где горизонт подшит к воде суровой.
Как инвалид на выдохе пунцовый
мне ветер отвечает по слогам:

«Я пустота. Я двигаю предметы.
Я не имею собственных примет.
И мне плевать на ваши этикеты,
я на планете миллионы лет.

Мне всё равно, кто ляжет, кто восстанет,
и кто допишет, вычеркнет, кто чей.
Я только дую в душу, а в кармане
дырявом дышит горсть календарей.

Мне всё равно, что ты зовёшься Имя,
что ты читаешь это при свече.
Я пролетаю: перед и за ними,
за теми, кто стоит в параличе,

где нет меня. Где полный штиль, где вещи
лежат, как им положено, без нас.
Я только ветер. Я никто. Я лишний
третий на празднике невнятных фраз».

И стихнет вдруг. И в комнате темно.
И только пыль садится на сукно.