Жестокий

Когда над башнями столиц
Суровый ветер выл у трона,
Взошёл король из тёмных лиц
Железный сын седого дома.

В его глазах холодный свет
Горел, как сталь перед ударом
Он знал: для трона правды нет
Есть лишь порядок и кара.

Он не любил пустых речей
И сладких песен менестрелей
Его закон среди мечей
Ковался в гуле цитаделей.

Когда мятежный южный край
Поднял знамёна непокорства,
Король сказал лишь: «Пусть пылай»,
И двинул рать сквозь ночь упорства.

И ночь была черна, как грех,
Когда сошлись стальные стены
И падал снег поверх доспех
На кровь разбитой измены.

Он шёл вперёд среди бойцов,
Где копья гнулись, словно травы
И гул его тяжёлых слов
Сильней звучал, чем крик державы.

Не ради славы и венцов
Он поднимал железный молот
Он знал — корона королёв
Всегда куётся через холод.

И люди шёпотом в домах
Его жестоким называли
Но мир держался на мечах,
Что руки Мейкара сжимали.

И потому спустя века
Под гул костров седой дороги
Бард тихо скажет у огня:
Так жил король,чьё сердце было строгим.

Над чёрным морем выл прибой,
И шторм срывал знамёна с вала
К стенам пришёл король войной —
И ночь железом зазвучала.

Стоял Предел среди камней,
Как клык, вонзённый в гнев прибоя
И сотни бурь седых морей
Не сокрушили стены боя.

Но Мейкар молча встал у скал
И долго слушал рёв пучины
Потом негромко приказал
И двинулись вперёд дружины.

И факелы разрезали мрак,
Как стая звёзд над чёрным морем
И каждый шаг тяжёлых рат
Становился предвестьем горя.

Взревели трубы среди мглы,
Взметнулись копья чёрным лесом
И щиты сомкнулись, как скалы
Под штормовым небесным весом.

И грянул бой — как гром с небес
Упал на мокрые бастионы
Где каждый шаг сквозь грязь и лес
Кровавой платой брал корону.

Там Мейкар шёл среди рядов
Своей тяжёлой чёрной стражи
И звук его суровых слов
Был громче бурь над морем даже.

Где падал молот короля,
Щиты ломались, как тростинки
И кровь текла среди поля
Как тёмный след ночной тропинки.

И люди в страхе шептали:
«Он — буря, ставшая владыкой»
И медленно ряды редели
Под поступью его великой.

Когда рассвет пронзил туман
Над скалами седого моря,
Знамёна пали у стен —
И шторм затих в кровавом горе.

Лишь волны бились о гранит
И соль стекала по доспехам
А Мейкар молча вдаль глядел
Как будто слушал гул успеха.

И барды скажут через век
У пламени ночного зала:
Что там, где шёл тот человек
Даже буря отступала.

Когда утих у моря бой
И шторм склонился перед троном,
Над чёрной кромкою земной
Взметнулся рёв крылатых громов.

Седой дракон, как ночь сама,
Взошёл над башнями державы
Его дыханье — тьмы зима,
Его крыло — предел расправы.

На нём сидел король войны,
Суровый Мейкар в чёрной стали
И тени древней глубины
В его глазах огнём мерцали.

Но вдруг над дальним небом скал
Сверкнула молния другая
Там юный всадник поднимал
Своё крыло, врага встречая.

И лёгкий зверь, как быстрый свет,
Взметнулся вихрем над долиной
То Ртуть несла свой яркий след
Под всадником с кровью драконьей.

Сын Эйниса поднял копьё,
И ветер рвал его знамёна
И пламя юное её
Сверкало ярче небосклона.

И вот сошлись среди небес
Два рёва древнего начала:
Где чёрный ужас тьмой воскрес,
И Ртуть, как молния, сверкала.

Гремели крылья в высоте,
Как гром, разорванный ветрами
И солнце пряталось в дыме,
Когда драконы бились в пламя.

Балерион взревел, как рок,
И ночь раскрылась над долиной
Его огонь — как древний бог,
Рожденный в бездне исполина.

Но Ртуть металась, словно свет,
Стремясь уйти от чёрной тени
Её огонь оставил след
В воздушном вихре сражений.

И копья вспыхнули во мгле
Среди крылатого раската
Когда над миром на крыле
Сошлись два гнева двух закатов.

И видел мир в тот страшный час
Как тьма и молния схлестнулись
И даже море, в страхе сжавшись,
Замолкло, будто не проснулось.

Но стар был ужас чёрных лет
И ярость нёс в дыханье древнем
И вспыхнул в небе чёрный свет —
Как суд над пламенем мгновенным.

И Ртуть, пронзённая огнём,
Сквозь дым сорвалась в бездну моря
А Балерион чёрным крылом
Закрыл закат крылом позора.

И долго барды у огня
Поют среди седых чертогов:
Как в небе решились волей драконов.
Когда над башнями дворца

Горели факелы багрово,
Сошлись под сводами венца
Враги под видом брака нового.
Играл у стен седой прибой,

И лютни тихо зазвучали
Казалось — ночь несёт покой,
Но тени в зале выжидали.
Сидели лорды у стола,

Сверкали кубки золотые
И сладость вина текла
В уста улыбчивых впервые.
Но Мейкар молча наблюдал

За этой странной тишиною
Как будто сам дворец дышал
Грядущей чёрною грозою.
И вдруг средь песен и речей

Раздался звон тяжёлой стали
И тени ринулись с дверей —
Как волки, что добычу ждали.
Погасли свечи у столов,

И крик прорезал своды зала
Когда под гул чужих шагов
Внезапно кровь на камень пала.
И рухнул пир среди ножей,

Как сад, сожжённый бурей ночи
И каждый шаг чужих людей
Нёс смерть под сводами пророчий.
Смешались в криках страх и гнев,

Ломались кубки под ногами
И кровь текла меж белых древ
По плитам с древними гербами.
И в эту ночь среди венцов

Погибли клятвы и союзы
Когда среди седых дворцов
Предательство сорвало узы.
А Мейкар слушал этот бой,

Где стон сливался с криком брани
И тень прошла над головой
Как знак судьбы и новой раны.
Когда рассвет взошёл во мгле

Над тихим каменным пределом,
Лишь кровь темнела на столе
И ворон каркал над уделом.
И барды шепчут до сих пор

Под треск костров
Седого зала:
Что в ночь где пели про любовь
Предательство плясало.

Прошли года суровых войн,
Утихли трубы у предела
Но в зале каменных корон
Тоска, как тень, осиротела.

Король сидел среди свечей,
Где пламя тихо догорало
И гул прошедших битв ночей
В его молчании звучало.

Не радовал его престол,
Ни звон побед, ни честь державы
Как будто мир вокруг ушёл
И стал лишь призраком былого.

Он помнил шторм седых морей,
И крик знамен под бурей стали
И рёв драконьих чёрных дней,
Когда враги перед ним пали.

Но ныне тих был Красный двор,
И гасли свечи в длинных залах
Лишь ветер нёс из дальних гор
Воспоминанья о провалах.

И часто в сумерках один
Король бродил средь камня трона
Как будто слышал среди стен
Шаги погибшего закона.

И видел в мраке старых лет
Друзей, что пали на дорогах
И тех, кого забрал рассвет
Среди кровавых эпилогов.

И каждый день тяжёлый груз
Ложился холодом на плечи
Как будто власть, как древний уз,
Сжимала сердце в тихой сече.

И люди шёпотом в домах
Сказали: «Король стал иным»
В его суровых глазах
Погас огонь былых вершин.

И в ночь, когда дворец уснул,
И ветер гас в пустынных залах,
Никто не слышал тихий гул
Шагов в покоях у престола.

Лишь утро серое пришло
Сквозь окна древнего чертога
И свет коснулся серебром
Ступеней к трону у порога.

Там, где сидел седой король,
Не двигаясь под сводом зала,
Холодный трон держал его —
И тишина ответ давала.

Не меч, не яд, не крик врагов
Не завершили путь державы;
Лишь груз прожитых им годов
Склонил владыку перед славой.

И люди молча поняли тогда
Под гулом башенного звона:
Король ушёл… и навсегда
Остался частью собственного трона.

Утихли залы у дворца,
Где тень короны догорала
И скорбь лежала у венца,
Как пепел битв, что ночь забрала.

Стоял народ среди колонн,
Где ветер шёл сквозь древний камень
И пуст был мрачный старый трон,
Где власть когда-то жгла, как пламень.

Седые лорды у дверей
Молчали долго, как преданье
И тяжесть прожитых царей
Лежала в каждом их дыханье.

Ведь кончился суровый век
Железной воли и расплаты
И рухнул грозный человек,
Что мир держал в руке когда-то.

Но жизнь течёт сквозь тень времён,
Как реки мимо древних башен
И новый день несёт закон,
Где гнев и меч уже не страшен.

И вывели тогда вперёд
Того, кто не искал короны
Чей тихий голос средь забот
Смирял раздоры и законы.

Не гром побед вёл этот шаг,
Не звон мечей и не дружины
А тихий мирный древний знак
Надежда хрупкая долины.

И в зале каменных колонн
Настала тишина святая
Когда над новым королём
Корона вспыхнула златая.

Она легла на светлый лоб
Без грома, крови и пожара
Как будто сам усталый бог
Дарил земле глоток покоя.

И барды скажут сквозь века
Под треск костров седого зала:
Что после бури иногда
Приходит время Миротворца.