Сноходец Дверь номер семь

— Ещё один скучный день закончен, и можно спокойно отправляться в сон, — подумал Ванёк и начал готовиться ко сну.

Внешне он был высокий парень в радужной или чёрной мантии со словами по окантовке воротника и рукавов. Простые чёрно-белые кеды, такая цветная клякса, такой монах-отшельник. Тяжёлый взгляд, смотрящий насквозь, но он прямой и тёплый — что нивелирует всю тяжесть.

Сегодня заманил тёмно-бордовый цвет с запахом пьяной вишни. Снова рывок.

Дождливый вечер. Осень. Атмосфера тянет грустным одиночеством.
Но Точ заранее понимал, что стоит поменять.

Он стоял в коридоре, где было четыре квартиры. Интуиция вела в ту, с цифрой семь. Она была любовно сделана своими руками и пришита к обшивке двери снаружи мелкой строчкой. Смотрелось очень по-домашнему. Он постучал.

Дверь открыла девушка лет семнадцати, подвыпившая, взъерошенная, смущённая.
— Разрешите? — спросил он, протягивая сшитого из шерсти бронтозябру.
— Проходите, конечно. А что это за зверёк? — удивилась она, взяв его в руки, разглядывая.
— Это бронтозябра. Смесь колобка, домового и енота.
— Здорово! О таком я не слышала. Меня Вася зовут. А тебя?
— Зови меня Точ. Чего грустишь, Вась?

В комнате был туман от сигарет и тоски по кому-то, запах вина с сыром, тягучие песни про потерянную любовь.
— Да, бросили меня, Точ. Даже во сне хочется грустить.
— Грусть — дело такое, — вертя бутылку вина в руке, сказал он. — Пошли на балкон, покажу чего.

На балконе окна были открыты, и прохлада от вечернего дождя заставляла вздрагивать.
Точ сел в кресло, взял плед, положил на коленки и взглядом стал показывать Васе, чтобы она села.
Она налила вина в бокал и села.

Молча обернув её в плед, обхватив двумя руками, положив подбородок на плечо, тихо сказал на ухо:
— Василиса, я не знаю, кто виноват. Но не тони в своей грусти. Проживи её со светлым чувством.
Боль она не вечна, а воспоминание пусть лучше будет светлым, чем гнетущим.
— Хорошо, — пробубнила она себе под нос.
— А откуда ты здесь? Ты моя фантазия?
— Мало ли кто приснится, не правда? — улыбнулся он, забирая бокал, вкладывая вместо него бронтозябру.
— Я просто решил зайти.

Переключив музыку на группу «Кукрыниксы», он встал, прикрыл окно, закутал её в плед как ребёнка.
— Не убивайся ради тех, кто делает тебе больно. Они того не стоят.
Пойду я.
— А может, останешься?
— Я просто гость. Приятного отдыха.

Клацнул замок. Дождь прекратился.
Наступал рассвет.