Друзья уходят вдаль и навсегда

По улице моей который год,
Сгущается предутренняя просинь.
Забытый сад причастия ждет,
И в зеркала заглядывает осень.
 
Безмолвие становится стеной,
Где каждый камень холодом простужен,
И тот, кто был вчера еще со мной,
Теперь судьбе иной обезоружен.

Медеет медь последних сентябрей,
Срываясь с крон на мертвые мостовые.
Уходят те, кто был всего добрей,
Оставив нам созвездия немые.
 
Их силуэты тают, как свеча,
В тягучем мареве людского разлива,
И падает на хрупкие плечи,
Печать пустот мучительно и криво.

Не окликнуть, не удержать рукой,
Не заслонить собой дверных проемы.
Дарован им таинственный покой,
А нам — души нелепые изломы.
 
И время, словно опытный хирург,
Снимает швы с былых прикосновений,
Замыкая призрачный наш круг,
В кольцо подспудных, горьких откровений.

О, этот марш бесплотных каблучков,
Звенящий в пустоте осиротелой!
Меж нами — бездна, тысячи веков,
И черт черты, очерченные мелом.
 
Но в сумерках, когда дрожит звезда,
Я слышу вновь за темными дворами:
Друзья уходят вдаль и навсегда,
Становясь не нами, а ветрами.