Дума о родине

Где ветер гладит гривы ковылей,
Там спит земля под пологом тумана.
Я слышу зов покинутых полей,
Сквозь гул чужого, злого океана.
 
Там каждый куст — молитва и венец,
Там небо пьёт закатное багряно.
И бьётся память, словно птенец,
В груди моей, саднящей неустанно.

Здесь города — холодный лабиринт,
Стекло и сталь в неонах полуночных.
Но в жилах бьётся древний лабиринт,
Корней моих, незримых, но надёжных.
 
Там старый сад, роняя тихий свет,
Укутал дом серебряною шалью.
И горизонта сомкнутый браслет,
Звенит разлуки горькою печалью.

О, край родной, невидимый причал,
Родник души в пустыне каменистой!
Я в чуждых песнях твой мотив искал,
В чужих мирах — твой воздух серебристый.
 
Пускай верста ложится на версту,
И время чертит новые границы —
Я свято чту святую чистоту,
Твоей ещё не кошенной пшеницы.

Вернусь ли я? Бог ведает один.
Но в час, когда смыкаются ресницы,
Я вижу вновь изгибы тех долин,
И в синем небе плачущие птицы.
 
Там пахнет хлебом, свежестью и мхом,
Там тишина честнее всякой речи.
И всякий путь — лишь думой об одном:
О той последней, неизбежной встрече.