Медведи

(по мотивам одноимённого рассказа В.М. Гаршина (1885 – 1888))

В городе Бельске на Рохле
Взволнованно ждёт народ,
Когда будет казнь медведей,
В их городе произойдёт.
Из четырёх уездов
В город цыгане сошлись
Со всем своим скарбом большим.
Ну, что ж, город Бельск, веселись!
Медведи цыган были с ними,
Больше сотни зверей,
Старые и молодые.
Убьют и совсем малышей!
Пять лет закончились льготы,
Медведей нельзя иметь.
Должны цыгане их сами
Убить всех, осиротеть.
Медведи кормильцы их,
Без них будет им тяжело.
Как честно им жить теперь?
Начнёт процветать воровство!
А так представленье устроят,
Повеселят народ,
И можно жить – не тужить.
Хороший у них был доход.
Пляшут, лечат людей,
Могут проверить дом.
Медведь войдёт – хорошо,
Нет – то наполнен злом.
Предлагали цыгане деньги
Власти, но власть не взяла.
«Указ есть указ! Исполняйте!
Это указ царя!»
Когда все цыгане сошлись,
Время казни пришло.
Заряжены были ружья,
Спустить лишь курок, и всё…
Выступил старый цыган,
Иваном звали его.
«Я первый казнь совершу,
Медведя убью своего!
Я сызмальства их вожу.
Мой – самый старый медведь.
Взял я его медвежонком,
И, вот, должен он умереть.
Прошу, отвяжите его!
Он никуда не уйдёт.
Нам, старым, от смерти не бегать!
Пусть вольным медведь умрёт!
На привязи, как скота,
Его не хочу убивать.
Не тронет он вас, не бойтесь,
Уж мне ли его не знать?»
Медведя освободили,
На задние лапы сел.
Вздохнул тяжело, был старый.
На старика посмотрел.
Зубы были желты.
Шкура его порыжела.
Единственный маленький глаз.
Старость на старость смотрела.
Иван взял своё ружьё,
Нацелил в сердце его.
Смерти хотел без мучений
Для друга он своего.
«Потапыч, прости меня!» –
Медведю сказал старик
И перед ним упал.
«Больно! – вырвался крик, –
Должен тебя убить,
Товарищ ты добрый мой,
Кормилец, своими руками!
Да ты мне как сын родной!
Выходил я тебя!
Болен ты был, чах.
Нос твой гнил от кольца,
В не выбитом глазе был страх!»
Поднялся Иван, пора.
Нацелил в сердце ружьё.
Медведь наконец понял:
Теперь уже точно всё!
Встал на дыбы. «Стреляй! –
Вырвался жалобный рёв. –
Смерти я не боюсь!
Встретить смерть я готов!»
Лапы свои поднял,
Ими глаза закрыл,
Чтобы ружья не видеть.
«Стреляй, я тебя простил!»
Снова Иван упал
Перед медведем своим,
Бросив на землю ружьё,
Никак не расстаться им.
Внук деда тогда заменил,
Выстрелом в ухо убил.
Медведь всей массою рухнул.
Первым он был.
Послышались выстрелы – это
Казнили всех остальных.
А люди стояли, смотрели.
Смерть забавляла их.
Один из медведей сорвался
И на людей побежал.
Он умирать не хотел,
Выход, спасенье искал.
Ранили в лапу его,
Бежал изо всех сил.
Заросли он увидел,
Скрыться он в них решил.
Скрылся, сжался в комок.
Страшно было ему.
Думал, его не найдут.
Подумал: «Здесь пережду!»
В заросли люди стреляли,
Хотели его пристрелить,
Но пули не попадали,
Не получалось убить.
«Выгнать нужно огнём!» –
Кто-то тогда предложил.
Выгнали и пристрелили,
Каждый по пуле пустил.
Шкуру испортили всю,
Она ни на что не годилась,
Вся была в дырах от пуль.
Казнь совершилась!
Власть продать предложила
Цыганам медведей тела.
Сколько им заплатили?
Смешною сумма была.
Шкуры нужны были, сало.
Из сала сделали мазь.
Для роста волос продавали
За дорого, не стыдясь.
Цыганам пришлось воровать,
Иначе не выжить им было,
Пойманных строго судили.
Как в Бельске? Там стало уныло!