Последние 15 минут

Никто не обратил внимания на чудо:
Как тихо все смирились с полным «нет».
Никто не бесновался, не грабил посуду,
Не превращал в хаос свой последний рассвет.

Никаких сект (кроме ящика с ложью),
Все просто проживали свой лучший миг.
Но в это не верю, хоть режьте по коже:
Глянь по сторонам — первый беглец уже дик,

Кто витрины расколет в осколки с разбега,
Кто чужое возьмёт, не стерев со лба пот.
Та игра — лишь смирение, пристань ночлега,
Чтоб не отвлекаться, кто план достаёт.

Но где же тот хаос, что делает ближе
К реальности грешной, к последнему дню?
Где выбор — стать тварью, что крушит в Париже
Иль не подчиняться слепому огню?

Вариант сжечь картину в огне апокалипсиса
Я проигнорирую (не видел концовку).
Но фраза летит, словно жалоба выстрела,
Адресованная золотому изловку:

«Я знал, что когда-то ты всё испортишь мне,
Что мирно не дашь завершить этот путь».
Шепчу я Луне, утопая во мгле,
И небу, что нас не рискнуло вернуть.