Мирный житель

Мы помним имена людей великих:
Эйнштейн и Пушкин, Бах и Архимед,
Ремарк и Черчилль, Кеннеди и Верди,
Ламарк, Бронте, Шанель, Шекспир и Фет.

Но есть другие ведь на свете люди.
Их миллион ста миллиардов жил.
О них никто не знает и не помнит.
О безымянных призраках могил.

Они когда-то в 1920-х
Безумно вытанцовывали джаз.
Они когда-то в древности, в Афинах
Оливки ели в тихий утра час.

Они на крыше страстно целовались
Под робкою и нежною Луной.
В то время как весь мир был тьмой охвачен.
Второй охвачен Мировой Войной.

Они рыдали за бутылкой виски,
Сжав голову, прямо на пол осев.
Они на крик срывались и молились,
Чтоб Бог их спас, детей спас и посев.

Пока восстание вел Гарибальди,
Они - швеи алой рубашки наголо.
Они - могила неизвестного солдата.
Письма-то от него ведь не дошло.

Они наверно тоже полны были
Великих помыслов, мечтаний и идей.
Они наверно искренно любили,
Но ни одной нам не дошло затей.

У них ни имени, ни роду и ни славы.
От них до наших дней дошло ничто.
Они лишь кости под землей отталой.
Они лишь прах. Винтажное пальто.

Они  - на кухне маленькой и старой
Вполголоса интимный разговор.
И пусть история не помнит ваше имя,
Но я запомнил ей наперекор.

Я корчусь весь от боли на кровати.
Экзистенциальный ужас охватил.
А вдруг я так же сдохну безымянным?
В одной из безымянных тех могил.

И горло пароксизм слез сжимает.
И я боюсь, что у меня нет сил.
А вдруг и я бездарно погибаю?
Вдруг я себя никак не проявил?

Я чувствую, что потенциал огромный
Меня терзает, распирает, рвет.
Но он так ни на что и не влияет.
Я продолжаю жить, как жизнь идет.

Я занимаюсь жутким эскапизмом,
В мозгу пятьсот сюжетов породив.
Они так и не вышли на экраны,
Не вышли в книгах, в песнях, в объектив.

Талант огромный тут же похоронен.
Умом своим могу весь мир объять.
И чувствами я всех могу наполнить,
Но смысл жизни не могу понять.

И вот когда душа вконец устала,
И исстрадалась этот смысл искать,
Устала безызвестности бояться,
Тогда я начинаю вспоминать.

Я начинаю вспоминать о людях,
Что жили тихо, славы не просив.
Что не смогли шагнуть в бессмертие великих.
Как винтики большой машины жив.

Но разве винтик маленький не важен?
Разве он вклад свой скромный не вложил?
И может смысл не в том, чтоб мое имя
Трепали, вспоминая как я жил?

И вот тогда молиться начинаю
За тех людей, и сам молюсь на них.
Что в 1920-х танцевали
Джаз в барах, пока музыкант не стих.

Что целовались под луной на крыше,
Плевав на бомбы, голод и войну.
А может хрен с ним, с этим смыслом жизни?
Забудут имя, ну и черт ему?

Ну пусть не будет славы мировой.
Ну пусть меня потом никто не вспомнит.
Зато быть может обрету покой.
Душа не плачет больше и не стонет.

Быть может, нужно жить, как эти люди.
Во все века, как тихий мирный слизень.
И нужно просто быть, любить и верить.
Жить свою маленькую глупенькую жизнь…

29.03.2025