Душевая

Есть высший промысел в чистой ванне.
Ты заходишь в неё, и заместо грязи,
клочьев волос позапрошлой б*яди,
плесени с пылью (сестёр в раздрае
от порочных связей объятий влаги
и ржавчины — их породившей мати) —
на горьковском дне куприновской ямы
засияет мрамор внезапно. Нате!

Гарантирую, в такой ванне
поднимается пульс... и не только, кстати.
Извергается семя, кратер
образуя в душе задаром.
«Белил круговерть в природе»
— будут так говорить в народе!
Потонуть бы в этом разврате,
чтоб 1) в кипятке онемела совесть
2) посадить, как на зону, ей голос.
Для пикантности лишь не хватает мела.
Безвременного лета повесть. Карету!

В человекоквартире ванна
стала зубами, прорезав дёсна
челюстей санузла в голове-прихожей.
Смесители пляшут и корчат рожи,
плевками ошпарив стены. Негоже
укрощать их, самому испуская нечисть.
По кивку завывает сирена.
Потолки запрягают полы в обойму.
Помещенье кашляет трубным горлом.
Всё готовится к штурму. В стойку!

И — вдруг! — внутри задышало нечто,
встретив то, что незнамо прежде,
осиротевшим причинным местом.
Короче, в испуге чресла. Проще толкуя если:
твой конец упирается в чьё-то тело...
...что говорить о конце поэмы?

Но, как заметит читатель смело,
в рифму, красиво и с интересом
облечь что угодно возможно — в целом.

2025