Колеса стучат по плитке порога

Колеса стучат по плитке порога,
Лучи золотые стелились по нотам.
Ноктюрн на флейте водосточных труб
Играет на лужах, асфальтах простуд.

Чешуя жестяных стаканов, обрубков,
Пластилиновый мир из горы фигурок.
Пару реплик в кофейне, маршрут до конца,
Идешь и лишь слышишь чужих голоса.

По околице века минует печаль,
Как хрусталик строение, слезится вуаль.
Весь наш мир, словно яблоко, соткан страданием,
Кидается в грудь осетиной повальной.

Винтажа час ушел, поникли города,
Кидается в незнание глаз Луны из льда.
И серое пространство вторгается в тебя,
Но свет фонарный милый — защита от вранья.

—
Сорвалась с пряжи нить — солнечная дива,
Как брызг от капли маленькой Осетии,
Как солнца луч, срубивший тишину.
Все звали гулко маленькую неизведанную,
Сотканную в сумрачную пору!
—
Запотевшие стекла трамвая,
Равнодушные вздохи людей.
Очередь без конца и края
Копится, кроится, ожидая гостей.

Глаза — словно рыбьи чешуйки,
Перепончатые голоса,
Шестипалая правда рокочет,
Оставляя звон свой в руках.

Холодные руки, как смерть,
Опечаленные страницы,
Дьявольская стоит печать
На лицах, улыбке прохожих из Ниццы.