Молчание

Слова замирают на самом пороге,
Сжигая в зародыше горький ответ.
В немой тишине, в бесконечной тревоге
Я прячу от всех ослепительный свет.
Боюсь обжечь близких нечаянным словом,
Осколком обиды, что колет внутри.
И кажется мир под тяжелым покровом,
Где гаснут в тумане мои фонари.

Тот ком,что застрял в пересохшей гортани-
Тяжёлый заслон нерастраченных фраз.
Я строю плотины на собственной грани,
Чтоб шторм не коснулся сияющих глаз.
Я — фильтр для яда, я — щит для ударов,
Стирая из памяти едкий упрек.
Средь внутренних войн и незримых пожаров
Храню тишину, как святой островок.

Улыбка привычна, и взгляд безмятежен,
А сердце стучит, как набатный призыв.
Мой берег молчанья так ласков и нежен,
Но только внутри — тектонический сдвиг.
Любить — это значит уметь не ударить,
Когда закипает в артериях гнев.
Все личные бури за рамки поставить,
Всю горечь души в тишине перепев.

Лишь чистой бумаге доверю секреты,
Там фразы найдут свой приют и покой.
Там все мои зимы и жгучие леты
Прольются чернильно-кровавой рекой.
Считают: слаба, раз всегда уступает,
Но кто из них знает невидимый труд —
Тот груз, что на плечи мне жизнь опускает,
Пока остальные в комфорте живут?

Я эту броню никогда не просила,
Но в ней я стою на ветрах и песках.
В молчании сокрыта великая сила,
Что гасит пожары в любимых глазах.
И если однажды наступит прощанье,
Я в небо взлечу, облегченно дыша.
За то, что хранила святое молчанье,
Бессмертным созвездием станет душа.

Все кажется, будто живу я свободно,
Не видя за штилем бушующих вод.
Я каждое слово, что гневу подобно,
Сдаю под расписку в немой переплёт.
Я горечь чужую в ладонях сжимаю,
Чтоб в жемчуг она обратилась внутри.
Я двери в подвалы свои запираю,
Где гаснут раздоров кривых фитили.

Я выткала мир из терпения нитей,
Скрепила его не озвученным злом.
Средь тысяч случайных и горьких событий
Мой дом остается уютным гнездом.
Но в этом безмолвии — высшее право:
Не множить обиды, не сеять беду.
И если за это не светит мне слава,
То хоть чье-то сердце от слез сберегу.

Когда-нибудь груз этот станет цветами,
Раскроется истина в капле росы.
За то, что я боль усмиряла годами,
Замрут на мгновенье Вселенной весы.
И там, за чертою, где нет недомолвок,
Где слово — как свет, а не ранящий нож,
Я сброшу доспехи из острых иголок,
Забыв про терпенье и добрую ложь.

Душа распрямится, как сжатая нить,
И чисто, и звонко споёт в тишине.
Как трудно, любя, тишину сохранить...
Но в этой цене — всё святое во мне.