Космический сад

**I.**

Над хладною толпой светил,
Где Млечный Путь шумит ветвями,
Не мыслью смертных, но мечтами
Создатель дивный насадил
Сад, не сравнимый ни с чем в мире.
Не на эфирном он эфире,
Не в бездне, где миры кружат, —
Там вечности туманы спят.

Там нет ни дней, ни ночи смены,
Там свет без тени, жар без тлена.
Висят, как гроздья, средь пустот
Шары планет, и звезды-пчелы,
Сбирая с туманностей мед,
Творят небесные глаголы.
Стеклянный купол синевы
Не знает бури и грозы.

**II.**

В том саду — прозрачные кристаллы,
Деревья из иной породы:
Их листья — спектра переливы,
Их стволы — из чистой светлоты,
А корни — в кольца Сатурна вплелись,
Пьют огнь из солнечной мечты.
Там яблоки, налившись светом,
Горят румянцем, как закат,
И ветви гнутся под букетом
Из звезд, упавших в этот сад.

**III.**

Хранитель тех границ безвестных,
На страже тысяч лет стоит
Не ангел в латах, но пиит,
В туманной ризе, с лирой звездной.
Он — Дух Поэзии вселенной,
Ему послушны свет и тьма.
Чело подъемля постепенно,
Взирает он на кутерьму
Рождений, гибелей и плена.
Его персты касаются струн —
И вдруг рождается Комета,
Хвост распустив, как пава эта,
Летит на глад небесных лун.

**IV.**

Однажды (быль иль небылица?)
Пришел к вратам космийским Он,
Кто в небесах хотел забыться,
Любовью смертной утомлен.
То был Владимир, путник юный,
Познавший ревность и обман.
Его душа просила струны
Иной, не здешних, светлых стран.

«Впусти меня, — он молвил стражу, —
Мне душно в тесноте планет!
Здесь, в пустоте, я землю нашу
Увижу всю, как хрупкий след.
Хочу забыть укор измены
В тени лазурных, райских крон,
Где вместо воска и сирены —
Созвездий тихий, вечный звон».

**V.**

Но страж воззрел очами строгих
На пришлеца из юных лет.
«Смотри, — рек он, — в звездных чертогах
Для сердца заповеди нет.
Здесь нет забвенья, нет покоя,
Здесь вечность смотрится в стекло.
Ты ищешь здесь иного зноя?
Твое здесь не взошло тепло.

Ступай назад: в земном юдоле
Ты должен выпить скорбь до дна.
Там, на холме, в чистом поле,
Твоя тоска и тишина.
А Сад сей — для иных визий,
Для дум, не знающих могил,
Кто в слове свет, и в свете — силой,
Как я, Вселенную вместил».

**VI.**

Поник Владимир головою,
Идет назад, к родной земле.
А сад шумит над ним звездою,
Мерцает в утренней мгле.
И понял он: не в небесах спасенье
От ран, что сердце нам язвят,
А в том, чтоб здесь, в пыли и тленье,
Любить, и верить, и подчас
Смотреть на звезды в час ночной
С улыбкой тихой и больной.

**VII.**

Марсианский свет в саду вечных лет
Не кровав, как закат над Невою,тает след,
Но прозрачен, как девы хрустальной обет,
Серебристо-зеленой травою побед
Он ложится на камни из лунных пород,
Где ручьи из туманности Андромеды
Навевают забвенье и сладкий дурмана свет.

Там, где гравий из мелких комет,
Под ногой не хрустит, но мерцает,
Тот марсианский покой обнимает
Всё, что было, и то, чего нет.
Он струится сквозь листья эфирных берез,
Что посажены были Творцом меж грёз
В день, когда он из хаоса роз
Созидал этот мир под венцом слёз.

**VIII.**

И Владимир, сходя по тропе млечной пыли,
Ощутил на губах этот привкус чужой.
Здесь его никогда не любили,
Здесь он вечности был лишь помехой простой.
Но марсианский свет, он пронзает до дрожи,
Он не греет, как солнце в родном октябре,
Он как отзвук войны на далекой заре,
Где стояли в строю и боги, из плоти и кожи.

И мерещится юноше: в ветвях сапфирных,
Меж кустов астероидной дикой поросли,
Силуэт, столь знакомый в мирах эфирных,
Тот, кого он искал средь вселенской пыли.
То не дева земная — то Муза иная,
Та, чьи очи — системы двойных звезд,
Улыбаясь, глядит, никого не карая,
И ведет межпланетный свой мост.

**IX.**

«Ты зачем здесь, страдалец? — так молвит она,
И в голосе — гул пустоты. —
Здесь моя сторона, здесь царит тишина,
Здесь не знают земной суеты.
Посмотри: этот свет, что зовешь ты марсианским,
Он есть память о том, что прошло.
Он над садом встает обелиском гигантским,
Но в душе твоей пусто и зло».

И Владимир, внимая нездешнему гласу,
Прозревает вдруг истину, ставшую ясной:
Что нельзя принести свою смертную страсть
В этот сад, где всё вечно и страстно.
Что марсианский свет — лишь иллюзия, тень
От пожаров земных и сражений,
Что и в космосе длится всё тот же день,
День великих земных откровений.

**X.**

Он уходит. Мерцает тропа под ногой,
Уводя его прочь от кристальных оград.
И над самой дальней, пустой планетой
Зажигается тихо закат.
Не марсианский, не алый — простой,
Тот, что светит над бедной, но милой Землей.
И в саду вечных лет, где царит тишина,
Вновь марсианский свет, как струна,
Одиноко звенит в серебре...
Чтоб напомнить пришельцам на утренней зоре,
Что и в райской, небесной восторге
Не забыть им о грешной земле.