Цыганская

Изнывает купол неба пулевыми звёзд, к простудам,
город спит под ним не чуя, как бетонной тушей стынет.
Над кибитка прогремела, эхом хмарь согнав в угрюмых:
выкрасть ночь свалился табор - что-то будет, хей, ромалэ!
- Оторвись от грёз, стоокий, позлати цыганке ручку,
растряси бурдюк застольный, брось хоть раз лавэ на ветер.
То не хлыст щекочет небо, а фламенко кочевое,
звон монисто рассыпает в трелях серег да браслетов.
Бух! С цыганской шали розы в дым взвились - ни дать жар-птицы,
готьи, матинэ, пайетки вдели в выси блеск алмазный.
Мало солнц в шатре дырявом, жизни мало
в снулых окнах?!
Расстрелять любовью небо - блажь загульная цыгана.

Ошалел от пляски город, зенки вытаращил злые -
ай, гляди, ещё минута, вприсяд выкинет коленце!
Позабудет зимы-лета, лохмы парков раскудрявит,
жилы улиц взвинтит степом, семиструнной стерве впику.
Только миг - на небе радуг будто не было и нету,
оглушенный город крутит шею в хруст многоэтажный:
- Где цыганский пир вполнеба, где раздолье кочевое?!
Из дворов-карманов ветер пыль людскую выметает...

Охнул город обречённо, неба чернь всосал глазами:
- мёртвых птиц прибрать к рассвету дань не скорби, отвлеченью.
Тишь кругом. И только ветер хмурый город утешает,
да не так чтоб сильно в рифму песнь урчит, любви подобный:
"разжгай деньгами небо
осушай любви бокалы
между небом и землёю
праздник дольний слаще скуки"