Вера Наивность

В стране, где мерой всех вещей назначен жесткий
расчет или, в лучшем случае, скука,
я сохраняю нелепый вид, точно старый остов
корабля, забытого в доках. И это, сука,
не доблесть, а просто такая форма
несовпаденья с веком. Когда за дверью
гудит не буря, а лишь отсутствие шторма,
я все еще - по привычке - во что-то верю.

И вера эта - не в Бога, а в некую горизонталь,
в то, что рука, протянутая через скатерть,
не сжимает заточку. Но здешняя сталь
холодна и честна. И если придется тратить
себя на займы, чья сумма в пару тысяч
превышает объем памяти должника,
то глупо потом на стене обиды высечь:
«Меня обманули». Свобода - это когда щека

не ждет поцелуя, а ловит привычный затреск.
И грабли в саду - это часть ландшафтного плана,
на них наступаешь, как на знакомый адрес,
где в окнах темно и всегда неоправданно рано.
Один улыбается в профиль, но в анфас - пустота,
другой в коридорах учебных плетет интригу,
поскольку твоя - необъяснимая - чистота
ему заменяет самую скучную книгу.

Зависть - это налог на отсутствие тени.
Дружба - это, боюсь, лишь издержки хмеля,
когда в полумраке, не преклоняя колени,
ты раздаешь долги, которые в самом деле
никто не вернет. И в этом грустном театре,
где искренность выглядит как дефект или пятно,
ты остаешься один в своем личном кадре,
смотря, как за окнами снова черным-черно.