эй, Ло?

Есть имена,
где согласные как
тяжёлые стулья,

что пылятся
в пустой комнате
старого европейского
пансиона.

Стоят
строго.

Скрипят
смыслом.

Humbert.
Humbert Humbert.
Humbert the Hound.

Густопсовая глухота
в начале слова.

Густопсовый
Гумберт.

Согласные
смыкаются
как челюсти.

Если имя
согнуть пополам,
получается

симметрия.
Идеальная симметрия
с паузой между:

Hum-bert / Hum-bert.

Он любит такие паузы.

В них удобно
прятать мораль
за риторикой,
оправдания –
в исповеди.

Жан-Жак /Гумберт/.

Исповедь
/светлокожего вдовца/.

Он произносит своё имя
с лёгким
самодовольством.

Язык
простит всё.
Или нет?

Наблюдатель
замечает мелочи.

Как человек
с тяжёлым именем
начинает разбирать чужое –

Он считает буквы.
Ставит ударения.

Повторяет слоги
до лёгкого
головокружения.

Фанатично
извращает
фонетику.

Иногда
он играет
в словесный гольф.

Кармен,
карман,
кармин,
камин,
аминь.

Пять ударов –
от страсти
и до молитвы.

Иногда
он прячет имена
внутри других слов.

Что предпочесть –
тосКУ иль ТИшь?

Quilty.

Поди расслышь.

(То же
и во французском –

qu’il t’y mene).

Или как
английское слово
становится
репликой:

Cue.
My cue.
Кумир мой.
Ку – мир мой.
К. ум[е]р мой.

Иногда
имена
растворяются
в анаграммах.

Vivian Darkbloom.

Если немного
переставить буквы –
появляется…

Кто бы вы думали?

Правильно.

Иногда
в этих буквах
прячется
прежнее имя –

Сирин
сидит между строк
как ночная птица.

Но есть имена
совершенно иного рода.

Имена,
где гласные
как мячики

скачут
по тёплому полу
американского мотеля.

Lo.
Lee.
Ta.

Если произнести медленно –

Lo
li
ta –

получается круг.

Звук
возвращается
к себе самому.

Как ребёнок,
который бегает вокруг дерева,
каждый раз удивляется,
что снова оказался
в исходной точке.

А ещё это имя
звучит как

Dolores.

И где-то
между

doleful days
and dolors

скрывается
боль.

Dolor.

Но она
не любит
тяжёлых согласных

и предпочитает
игру.

Прыжок
через язык.

Взрослые
не доверяют
таким именам.

Они слишком лёгкие.
Слишком подвижные.

Их трудно удержать
в предложении.
Их трудно удержать
в переводе.

А там,
по ту сторону
его размышлений –

жизнь:

синяк
на коленке,

пакетик
конфет,

шелест
страниц комикса,

летний ветер.

Там
анаграммы
никого
не интересуют.

Там имя –
просто имя.

Зовут –
и откликаешься.

Эй, Lo?