Моток глотнул, и сажа обернулась ночью. Темным берегом мы шли, сжигая бренное в утробе. Вот дикий бог, как линза для зрачка, глубокий бог, как соты ночных бдений. Костер плыл к берегу, забота шла по кругу, ночь касалась берега и неба, двери забывали открываться. Селение росло, вживлялись десны в руки, новый телескоп играл в ладони. Вот солнце и стекло, нанизаны рубильники, и свет сочится к мартовским ветрам. Кочует дно, литавры оглашают душу, раб устанет быть в раю.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.