Обострение

Весна уже беременна апрелем,
а ласточка к нам в сени не летит.
И места нет всем прочих птичек трелям,
но есть опасность подхватить отит.
И прочих -тИтов бродят рядом стаи,
что скалятся из нор исподтишка,
а я сегодня в отпуск улетаю,
чтоб наблюдать за всем издалека.
Хоть наблюдатель из меня неважный,
но май смогу от марта отличить.
Издалека я становлюсь отважным,
и там теплее, если на печи,
или на пляже ласкового моря,
или в мансарде с видом на собор,
лежишь себе и никакого горя,
и появляется какой-нибудь задор
сменить картинку, нос держать по ветру…
Большое дело, если есть мотив(!)
Большое видится за много километров,
всем взглядам и советам супротив…
соседей, близких, дальних и приезжих,
всех щедрых на непрошеный совет,
которые, кто чаще, а кто реже,
решают, что таких не видел свет,
уродов косоруких и никчемных
и непригодных просто ни к чему.
Под фонарем опять сижу в потемках
и что мне с этим делать не пойму.
Весна. Во мне растет протестность,
пусть про меня галдят, что идиот,
что, мол, со мною даже в лифте тесно,
а без меня — совсем наоборот,
что снова как обычно напортачу,
что руки выросли оттуда, чем сидят,
что я, как антипод от слова «мачо»,
ломаю и калечу все подряд.
Меня это нисколько не тревожит,
апрель уже стучится в дверь ко мне.
Простой веселый парень чернокожий,
с латунной желтой пряжкой на ремне.


(Иллюстрация - Кандинский)