Пиши! Пусть даже циники заплачут!

Когда вдруг выяснится: ангел был,
Бескрылый и в помятом камуфляже,
Он молча дуру-«бабку» отводил,
И молча замирал потом на страже –

При встрече растеряешься чуть-чуть.
Потом и перед Музой извинишься.
Она внушала: укажи им путь!
А ты, поэт, слов-патоки боишься.

А Лира ведь дана не побренчать.
В придачу к ней всегда стоит задача:
Стоишь под Господом? Несёшь Его печать?
Пиши! Пусть даже циники заплачут!


Отклик жены:

Когда вдруг выяснится: мир не слеп,
А в старом камуфляже, чуть потёртом
Таится тот, чей невесомый свет
Хранит тебя от пропасти и чёрта,

Тогда решишь – в слова не сахар класть,
Не лить меды, что якобы невинны.
Твой слог – штыка заточенную часть,
Вонзи в словесный бред по крестовину.

И донеси до скептиков - ребят,
Которые давно не верят в чудо,
Они прочтут про ангела – себя,
Почувствуют, поймут и не забудут…

Приняв, быть может, по сто грамм «за жизнь»
В огне коптелки-лампы предзакатном,
И встанут, и удержат рубежи,
Бескрылые святые битвы ратной.

А Муза скажет: «Видишь? Я права.
Не ради похвалы и сладкой дани –
Лишь для того, чтоб в памяти слова
Спасали тех, кто там, на поле брани».

Так будь же верен, узник снов и строк,
Печати Господа живое отраженье.
Ты – часовой у праведных дорог,
Где в Небо путь. Пиши! И прочь сомненья.

Спасибо, Лучик!