Зеркало

Он видит крик, упрёков гневный шквал,
"Опять истерика из-за звонка!"
Он не заметил, как пообещал,
И не сдержал… раз двести, до звонка.

Он видит холод, взор, что стал чужим,
"Вечно уныла, вечно недовольна".
Но "Как ты?" — лишь дежурный был режим,
Полжизни без "спасибо", и довольно.

Он видит стену, ледяную гладь,
"Не хочет близости. Закрылась. Странно…"
А он привык лишь брать, и молча идти спать.
Душа её — зияющая рана.

Он получает… и летит во сны,
Без взгляда "Здесь ты?" и без слова "Как ты?".
Она лежит одна, среди весны,
Что стала для двоих сплошным антрактом.

Он видит: "вечно на пределе, на ножах" ,
И раздражённо думает: "Устала" .
Но быт, работа, дети на плечах —
Всё на одних. А мусор — раз в кварталы.
Он "помогает" . Он герой семьи.
Не видит дней тяжёлых отпечатки под ее глазами,
Как шепчет "Господи, меня храни" ,
Стирая слёзы в ванной, вечерами.

"Но я же не специально… был неправ…" —
Как будто злого умысла здесь ждали.
Нет, просто россыпь безразличных фраз
Взошла и всё живое затоптала.

Мужская слепота — тяжёлый грех:
Он видит следствие, а не причину.
Он видит горечь и холодный смех,
Не видя в ней убитую вершину.

Он видит: "Отвернулась и молчит".
Не видит, как сто раз она стучалась.
Он видит: "плачет, злится и кричит".
Не видит, как до шёпота молящей опускалась.

Он говорит ей: "Ты уже не та…"
А сам не помнит ту, в кого влюбился.
В ней гасла тихо-тихо красота.
А он смотрел, но видеть не учился.

И непроблема в том, что изменилась вдруг она,
Что буря поднялась в семейной чаше.
Проблема в том, что ты годами, дотемна,
Не замечал, что гаснет солнце ваше.

И если кажется, что виновата лишь она,
Включи на кухне свет. Возьми стакан воды.
И в отражении оконного стекла
Узнай того, кто стёр её следы.