Легенда. Часть 1. 2

На минутку зарделися щёчки княгини,
Ну что Вы ей богу, в самом деле наглец,
Со смерти княжны не прошло и недели,
Вот пол года пройдет и тогда под венец.
                                 ХХХ
Уж пол года к концу, - заметают метели,
День помолвки назначен на праздник весны,
Подготовка к концу, за неделей неделя,
Ко всем "милым" соседям скачат гонцы.

В безветренный день весенней порой,
В церкви большой, при "добрых" соседях,
Венчалась княгигиня с мужчиной седым,
Который ей долго служил воеводой.

Коврами персицкими выстлан помост,
В которых тонули туфли модных красавиц,
Не слышно чтоб было стук каблуков,
Чтоб церковь от звуков непристойных избавить.

Кто счастья желал от души, кто любви,
Кто жизненных сил, кто денег побольше,
Но были и те, кто стоял в стороне,
За пазухой тайно держа с ядом нож или зелье погорше.
                            ХХХ
Сменили дни праздневств обычные дни,
И вновь потянулась сплошная рутина,
Себя измотал , а дружину вдвойне,
Не-то зажиреет, как в стайке скотина.

Тянулись недели и долгие дни,
Отточеный навык крепила дружина,
Княгиня, как месяц уже понесла,
Родит воеводе долгожданного сына.

Зимою родит - подумал отец,
В самый мороз, под праздник семейный,
К солнцестоянью ждать надо обоз,
Товар привезут, для людского веселья.

Заморские явства и вина в бачках,
Шёлк из Китая, золотые убранства,
Тянучие сладости и в сотах меда,
Короче базар из Крымского ханства.
                               ХХХ
Обоз тот пришёл, а с обозом и весть,
Что в княжестве местном, с названьем Полесье,
Княгиня Оксана вчера родила,
Сама же слаба и лежит при болезни.

Доктор придворный разводит руками,
Нет снадобий нужных, молиться лишь надо,
А князь рвёт и мечет, в любую минуту,
Отдаст богу душу любовь и отрада.

Но есть справедливость, сыскалась старушка,
И снадобье есть, даже целая кружка,
При смерти лежала княгиня Оксана,
Но снадобье выпив, всё же сказала:

Если умру, не казните старуху,
К утру всё равно отдалаб богу душу,
Сказавши слова задышала неровно
И в сон провалилась умиротворённо.

Проспав трое суток открыла глаза
И слуг здравым голосом подозвала.
Послала за сыном, а так же отцом,
И стала своим заниматься лицом.
                             ХХХ
Сына же князь Родомиром назвал,
Не позволял ему вольные штучки,
В уставе военном с малолетства держал,
Наукам его обучали заучки.

Рос сын - богатырь, не по дням - по часам,
На радость родным и девкам погибель,
Иссохлись зазнобы уже по нему,
А он лишь смотрел на красавицу Милу.

Мила в соседнем именьи жила,
Дочка купца, не последнего ранга,
Мимо пройдя опускала глаза,
Или краснела на Родома глядя.
                              ХХХ
А мир вокруг княжества всё же кипел,
Змеинный клубок всё плодился и рос,
И каждый владыка свой план имел,
Земли отхватить побольше кусок.

И слух доносился до княжьих умов,
Что в мире вокруг не спокойно-есть весть.
Князь силы копил, заключая союз,
То с одним, то с другим, в этом он весь.

Краски сгущались, и вылезла гниль,
И ей оказался купец Даровир.
Вельмож подкупал, хранителей дома,
На мятеж подбивал, против княжьего рода.

Всю  схему сетей и сплетений паучьих,
Распутывал лучший сыскарь Злополучный.
Всех тайных агентов на уши поднял,
А вражьих шпионов, до смерти пытал.

И выбравши время тёмною ночью,
Со стражей предстал пред купчика очи.
Бумагу достал, зачитал пригрешенья
И к князю доставил - до выясненья.

Кололи не долго, всё сам рассказал,
Где был и что делал, кому на руку дал,
Как связан с подпольем и чей он сотрап,
И как он попал иностранцам в колпак.

Старой, как мир оказалась причина,
В долги он залез благородно и чинно,
Поставил в залог и поместье, и дом,
Всё проиграл, - тут явился и Он.

Сказал, что простит все долги непременно,
Что сумму и сверху положит мгновенно,
Что в будущем будет ему помогать,
Не согласится - "семью всю убрать"!

Клубок развязался, ожили шпионы,
Зашевелился гадючий шалман,
Под белые рученьки взяли вельможек,
Шпионов, посыльных и прочий бедлам.

Трещала по швам вся система паучья,
Бежала из княжества подлая знать,
Всё это казалось было беззвучным,
Бежали все ночью, зачем громыхать.


27