VII. Ночь в Гефсимании

Потом приходит с ними Иисус на место, называемое Гефсимания, и говорит ученикам: посидите тут, пока Я пойду, помолюсь там. И, взяв с Собою Петра и обоих сыновей Зеведеевых, начал скорбеть и тосковать. Тогда говорит им Иисус: душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте со Мною. И, отойдя немного, пал на лице Своё, молился и говорил: Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты. И приходит к ученикам и находит их спящими, и говорит Петру: так ли не могли вы один час бодрствовать со Мною? бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна. Ещё, отойдя в другой раз, молился, говоря: Отче Мой! если не может чаша сия миновать Меня, чтобы Мне не пить её, да будет воля Твоя. И, придя, находит их опять спящими, ибо у них отяжелели глаза. И, оставив их, отошёл опять и помолился в третий раз, сказав то же слово. Тогда приходит к ученикам Своим и говорит им: вы всё ещё спите и почиваете? вот, приблизился час, и Сын Человеческий предаётся в руки грешников.
(Мф 26:36–45)
——

О, друг мой, не беги родной своей земли,
Смотри: я жду таинственной пришлицы
И каждый час могу следящую вдали,
Но близкую всегда, принять в мои темницы.*

Не приговор — судьба и голод с пулей.
Не приговор — молчание друзей и сон миров.
Я утверждаю — мы молитвой Бога
Дадим крови людской, заблудшей в венах, кров.

Друзья молчат: три ночи — три расстрела.
На красный снег кладут тела своих.
На лбу река отчаяния прозрела:
Я наконец-то в Библию проник.

И первый раз я пал лицом на камни:
«О, отче, если можно, пронеси
Стальную чашу мимо. Сердце плавит
Страх, которого не вынести».

Я подхожу к своим — они не слышат.
Спят, устали, тяжелы глаза.
И только ветер над Невой колышет
Чёрный флаг, как чья-то бирюза.

Второй раз я молю без крика:
«Если чашу пить — да будет так».
И в ответ — ни шороха, ни мига,
Только снег, да свет, да полумрак.

А в третий раз — уже почти без звука,
И только губы шепчут: «Я готов».
Доска под ними изогнулась — но
Это просто
Стуки
Каблуков.

А следом — целованье в губы,
Фонарь, штыки, мешки, конвой.
И кто-то крикнул: «Бей его, растуды!»
А кто-то звал его «Святой».

И, отойдя от прежних убеждений,
Смотрю на мир очами прошлых дней:
Через сердца людей двенадцать пулей пролетело,
И ветер с нежностью посеял их среди степей.


*Из стихотворения А. Блока «Смерть»