VI. Надцать крестов

Когда же настал вечер, Он возлёг с двенадцатью учениками; и когда они ели, сказал: истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня. Они весьма опечалились и начали говорить Ему, каждый из них: не я ли, Господи? Он же сказал в ответ: опустивший со Мною руку в блюдо, этот предаст Меня. И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Моё. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из неё все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов. Тогда говорит ему Иуда, предающий Его: не я ли, Равви? Иисус говорит ему: ты сказал.
(Мф 26:20–25)
——

На улице порхает снег.
Идут двенадцать человек.
Идут красивы и новЫ,
По берегам раздЕленной Невы.

Присели братья отдохнуть,
Чтоб кровушку свою встряхнуть.
Разлили в чашечки вино,
Разбили молотом окно.
И из окошка хлеб забрав,
Читали дружненько устав:
— Вся власть — Советам и рабам!
— А нам?
— Что нам? Вся слава нам!

Но вдруг главарь наш боевой
Сказал: «Его — на упокой!»
— Кого?
— Кого на упокой?
— Ужели братец есть не свой?
— Ужели я?
— А, может, он? Меня смущает его тон.
И резко споры оборвав,
Главарь глазами указав, —
На Ваньку все уткнули взор!
— Вот это да!
— Какой позор!

— Ванюха, друг, а ну ответь,
Куда глядишь? Чего хотеть?
Не ты ли с Катькой по ночам
Шептал молитвы по церквам?
Не ты ли белым под крылом
Носил им хлеб, носил им гром?

Ванюха вскинулся: «А вы?
Вы сами — тени той молвы.
Я с вами пил, я с вами ел,
А кто из вас меня жалел?
Я Катьку, может, и любил,
Да только Катьки — нет, не жил».

Главарь налил ещё вина:
— Была нам братчина одна.
Теперь, Ванюха, выйди вон,
Где снег, где тьма, где перезвон.
Иди туда, где твой Иуда,
Где без креста, где ты — паскуда.

Ванюха встал, окно раскрыл.
Шагнул в метель. Уплыл, убыл.
НадцАть остались — не превозмочь
И некому теперь помочь.

А на столе лежал хлебок
В лоточке каменном, как Бог.
И каждый думал: «Кто теперь
Укажет нам на эту дверь?»
На дверь без таинств и без бед,
Где ни вечери, ни бесед.