Жизнь набело

Как саван — внатяжку. Пугающе-белое поле.
Нетронутый холст, где ни краски пока, ни штриха.
И я начинаю, на грани физической боли,
Вести свою линию, словно по краю греха.

А после — прорыв! Сумасшедшие краски Гогена!
Таити. И солнце. И плоть, опалённая в зной.
И злато от Климта — сусальная, жгучая пена —
Накроет нас в страсти своей золотой чешуёй.

Но мы уже в небо взмываем под кистью Шагала!
Взлетаем, сплетя наши руки, над старенькой крышей.
Земля под ногами качнулась, и тут же пропала!
И мы, словно птицы, парим всё свободней и выше.

Но рухнула тьма. Это Врубель — изломами, синью —
Ударил по небу, предчувствием скорой беды.
И Гойя своей беспощадной сатурновой  стынью
Вмешал в наше солнце кровавые, злые следы.

Но я не отдам нас! Я выскоблю чёрные краски!
Пастелью затру — до основы — рождая свой тон!
Смотри же, как сходят, стираются страшные маски,
Как прахом на пол осыпается дьявольский фон!

Начну всё сначала! Наивная кисть Пиросмани
Подарит нам тёплый, уютный и искренний свет.
Без сложных метафор, на гладкой, очищенной ткани,
Я просто и честно пишу наш с тобою портрет.

Пускай и Шагал, и Гоген на холсте различимы,
И чуждое солнце мы взяли — как будто взаймы...
Но пишем мы набело, робко, но неповторимо.
 И смотрим с холста друг на друга теперь только мы.