Мы с тобою могли бы

Мы с тобою могли бы
проснуться в субботу утром, 
Где-нибудь, где всё просто
и много в желаньях солнца,
Где цыганкою море
колышет монеты грудью, 
Золотые монеты
бродяжьей цыганской свободы.

Ты казалась бы мне,
этим утром, почти Эсмеральдой, 
Чтобы сердцем поплыл
с парусами цветастыми юбок,
Чтоб в турецком порту,
где так просто красивую гладить, 
Сквозь вино и табак
ты шептала туземное — "любишь"...

Мы ведь знали, конечно —
любовь в этом мире не вечна, 
Её жизнь не продлишь
ни священною клятвой, ни лестью. 
Только кровью одной
всё-равно мы с тобою повенчаны, 
Будто брат и сестра —
чьё родство не позволит быть вместе.

И пускай на любовь,
иногда, отвечал тебе  грубо,
И пускай иногда
ты не верила в то, что любима,
Кровью наших детей 
пишет сердце - нетленные руны,
Что из памяти нашей
с тобою -  неистребимы...

Но вздохнёт Истанбул,
будто снова под властью султанов, 
Будто днищем в Босфор,
эти мерные вздохи прибоя... 
Раскачает прибой в моём сердце -
Любовь… и -  усталость, 
Чтобы вспомнил как в море
Монету счастливую  -  бросил.

Мы с тобою могли бы
проснуться в субботу утром, 
Где-нибудь, где всё просто
и много в желаньях солнца. 
Где цыганкою море
колышет монеты грудью, 
Золотые монеты
бродяжьей цыганской свободы.

Ну и что из того что   —
любовь в этом мире не вечна, 
Пусть любовь не продлишь
ни священною клятвой, ни лестью. 
Только кровью одной
всё-равно мы с тобою повенчаны, 
Будто брат и сестра —
чьё родство не позволит быть вместе.


С.