Написанный ветром, нарисованный светом

Написанный ветром, нарисованный светом,
Пейзаж за окном оказался портретом -
Твоим отраженьем в двойном витраже,
Где каждый мазок - по судьбе и по коже,
Где мы на одно, на двоих, и всё же
Дыханием скованным дышим одним.

Здесь линии спутаны, словно нарочно,
И свет распыляет себя в порошок,
Чтоб сыпаться вечером в чай осторожно,
Чтоб вечер согреть мне устало и срочно.
А ветер, закончив свой танец с листвою,
Прилёг на пороге, устав от разлук,
Чтоб мы насладились этой звездою,
Что светит навстречу сплетению рук.

Он выдул из туч кружевные детали,
Он в каждой детали оставил свой след,
Чтоб мы в этом мире не просто искали,
А видели то, чего видимым нет.
И краски легли не по контуру, мимо,
Но именно так, как хотела душа,
Где тень - не случайно, и свет - не ранимо,
И линия жизни не так хороша.

Но в этой нечёткости, в этом эскизе,
Где ветер еще не допел до конца,
Мы вдруг узнаем себя в глупом капризе,
Который достоин лишь только Творца.
И кисть, окунувшись в свинец раскалённый,
Чертит на небе: «Вернись, если сможешь».
И свет, догорая, срывает с петель
Все двери, что были заперты трижды.

А мы остаёмся в пустой подворотне,
Где время застыло на букве «вчера»,
И кружится пыль в золотой позолоте,
Которой укутаны наши сердца.
И каждый прохожий, вздохнув на прощание,
Уносит с собой по щепотке тепла,
Чтоб там, за чертой, в ледяном мироздании,
Искрилась звезда, что нас разожгла.

Мир будет гореть и сгорать до конца,
И мы в этом мире - не просто поэты,
А те, кто однажды его перерос.
Но строки останутся, как паутина,
Дрожать на губах у грядущих веков,
И в каждой из них - по крупице лавины,
Упавшей с небес на ладони без слов.
Мы тихо растаем друг в друге, как льдины
В сквозной ледяной тишине без причины.
Мы просто уйдём, не нарушив картины,
И таем в бездонной рассветной пучине.
Два имени, два поцелуя в спине
И выстрел из револьвера в стене.