Брестская Крепость

Я камень, плоть моя кирпич и стон.
Я крепость. Я рубеж. Я пантеон.
Я помню запах лип, рассветный гул,
Когда июньский ветер в бойницах уснул.
Я помню смех детей и плеск речной волны,
И вальсы в Летнем клубе… до войны.

А после тишина разбилась, как стекло,
Двадцать второго числа в четыре часа ровно, небо подвело.
Свинцовой тяжестью, и первый рваный крик,
Вонзился в стены, в каждый мой тайник.
Я стала адом, раскалённым ртом,
Где плавился бетон, где рушился мой дом.

Я видела, как жизнь, стекая по стене,
Мешалась с кровью, копотью, в огне.
Как женщина, зажав ребёнку плач,
Шептала «Тише…», и палач,
Немецкий лётчик сеял смерть с небес,
И мой зелёный, мирный, тихий лес
Вдруг почернел, обуглился, истлел…
Я этого, поверьте, не хотела.

Я слышала шёпот «Воду… дайте пить…»,
Их жажда до сих пор во мне горит.
Они скребли ножами влажный мох,
И каждый вздох был боль, и каждый вдох.
Как вызов смерти, как последний бой.
Они делились крошкою одной,
Одной гранатой, пулей, бинтовым клочком,
И каждый был солдатом, братом, земляком.

Мои казармы стали им жильём.
Мои подвалы госпиталем и моргом.
Вьём из проволоки нервов тоненькую нить,
Надежды… только б жить, ещё пожить…
Увидеть солнце не сквозь дым и гарь,
Прижать к груди детей… но календарь
Отсчитывал лишь смерти, не года.
Я стала для них и гробом, и домом, навсегда.

«Я УМИРАЮ, НО НЕ СДАЮСЬ. ПРОЩАЙ, РОДИНА!»
Царапал штык на камне. Кровью сводина,
Душа бойца. Он знал конец пути.
Но мог ли он иначе? Мог уйти?
Сдаться на милость? Нет.
Здесь каждый метр земли.
Они держали, сколько жить могли.
Дышали порохом, молились тишине,
И умирали, верные стране.

Смотрите на меня! Вглядитесь в шрамы стен!
Здесь пули вплавлены, здесь отпечаток вен,
Простых людей героев без имён,
Я помню каждого, чей путь был завершён.
В моих объятьях. Майора Гаврилова взгляд,
Усталость комиссара, крик девчат,
Что стали сёстрами в кромешной мгле…
Их души до сих пор живут в моей земле.

Прошли десятилетья, снова тишина.
Но та, другая, скорбью вручена.
Приходят люди, молча здесь стоят.
Кладут цветы на камни, что хранят
Тот первый, самый страшный, горький час,
И Вечный мой огонь горит для вас.
Он память сердца, что стучит во мне.
О той безжалостной, священной той войне.