Принятие в семью

Принятие в семью.


«Иллюзия света»

Я подарю тебе весь мир в обёртке,
Я выдумаю сказку, где мы — боги.
Мои слова — как лезвия, но в шёлке,
Я выстелю стихами все дороги.

Я буду нежным, чутким, бесконечным,
Я стану зеркалом твоих заветных снов.
В моём сиянии, трепетном и млечном,
Ты не заметишь тяжести оков.

Я пью твой страх и радость жадным взором,
Твой каждый вздох я превращаю в хмель.
Я стану смыслом, небом и опорой,
Пока веду тебя на истинную мель.

Но этот свет — лишь блик на старой стали,
Всего лишь фокус, ловкость быстрых рук.
Мы оба этой роли так желали,
Не зная, как замкнётся этот круг.


«Поиск смысла»

Мне стало тесно в созданном раю,
И я ввожу под кожу капли яда.
Я на краю, у бездны на краю,
Смотрю в тебя отсутствующим взглядом.

Вчера — тепло, сегодня — злой февраль,
Я рву контакт без видимых причин.
Мне не тебя, мне эту сказку жаль,
Где я опять остался лишь один.

Я проверяю, как глубоко нож
Войдёт в тебя, не вызвав отвращения.
Ты ищешь правду, но находишь ложь
В моём внезапном, резком отчуждении.

Мне нужно знать: ты выдержишь удар?
Иль закричишь, признав моё бессилье?
Мой холод — это мой проклятый дар,
Мои обугленные, сломанные крылья.


«Азартная охота»

Я расставляю сети из стихов,
Из полувзглядов, недомолвок, тени.
Я — коллекционер чужих грехов
И мастер встать красиво на колени.

Мне нужен кто-то, кто излечит зуд,
Кто станет чистой жертвой в этой драме.
Пусть в мой капкан доверчиво придут,
Сверкая обнажёнными сердцами.

Я жажду ласки, как голодный зверь,
Я жду любви, как высшей точки боли.
Но лишь в петле захлопнется та дверь —
Я снова тесен в этой душной роли.


«Безысходность»

Ты говоришь: «Приму тебя любым.
Твой холод — дым, а паника — как пепел».
И мир становится пугающе немым,
И я стою — беспомощен и светел.

Но в этом «да» — мой главный приговор.
Где нет борьбы, там расцветает скука.
Я — дезертир, маньяк или позор,
Мне близость — не награда, а порука.

Я ждал удара, ждал, что ты уйдёшь,
Что испугаешься моих кривых изломов.
Но ты молчишь. И эта правда — нож,
Страшнее всех знакомых мне фантомов.


«Отравленная правда»

Я обнажён. Мне больше нечем бить.
Моя броня рассыпалась под взглядом.
Так странно: ты даёшь мне право — быть,
А я не знаю, как мне быть с тобой... и рядом.

В моей груди затих былой азарт,
Где каждый вдох — расчёт и ожидание.
Я — проигравший, сжёгший сотни карт,
Лишённый смысла, цели и названия.

Твой свет не греет — он слепит до слёз,
И скука травит медленным наркозом.
Я так привык лететь лишь под откос,
Что жизнь в покое кажется занозой.

Но я стою. Не в силах сделать шаг —
Ни в тень привычную, ни в это откровение.
Я сам себе — единственный мой враг,
В плену любви, в плену изнеможения.


«Изменение души»

Я прекращаю этот вечный бег,
Где каждый встречный — цель или помеха.
Ты — мой причал, ты — мой живой ковчег,
В котором гаснет штормовое эхо.

Так трудно — просто быть. Без драм и швов,
Не проверяя прочность стен и нервов.
Отбросив груду перечёркнутых стихов,
Где я всегда хотел казаться первым.

Твоё тепло — не клетка, не капкан,
А берег, где я смыл свою гордыню.
И пусть во мне ещё кипит вулкан,
Я не хочу в нём быть один отныне.

Мы строим дом на пепле прошлых войн,
Учась любви — как учатся дыханью.
Я больше не охотник. Я — с тобой.
Сквозь тишину. Сквозь боль. Сквозь пониманье.

© KKINNOVSKY, 15.03.26