ОТЕЦ

Мой отец был коммунистом. Хранил дедушкины журналы, времён Великой Отечественной войны. С лозунгами "За Родину! За Сталина!"
А бабушка, родовитая дворянка, выскочившая в молодости замуж  за председателя колхоза ( коллективного коммунистического хозяйства)прятала со времён репрессий своё приданное на чердаке - иконы в серебряных окладах, старинную мебель на гнутых ножках..
И тайком от семьи ( они - то и не догадывались?) водила меня, крепко держа за руку, на сельское кладбище, к чудом уцелевшей в атеистические времена часовенке.
 Хранительница и берегиня показывала , где искать защиты в трудную минуту.
Земля пухом бабушке моей, Лидии Ивановне и её крепкому мужу, Ивану Иіановичу, до тысяча девятсот сорок четвёртого года державшему в умелых хозяйских руках колхоз в центральной России , с почётом ушедшему в руководители отделом в банке уже в послевоенное время.
И папе моему, Вениамину Ивановичу, наследнику силы и красоты, великих традиций и новатору, директору самого рентабельного в Николаевской области , да и , пожалуй, во всей Украине, завода...
  Огонь свечей... Огонь костров на берегу моря после рыбалки...
 Душевные беседы и песни. Планы на будущее, которые всегда касались не только семьи,
не только летних маршрутов по Кавказу и Ставрополю, Одессе и Молдавии, но и дачного кооператива для заводчан, и новых научных и производственных идей..
Никогда никого не оставляло убеждение в отцовской силе. Уходя из жизни трагично рано, в свои пятьдесят два года,вместе с болью от потери,  он оставлял не только в моей душе фундаментальную опору , возведённую всем его родом незаурядных и сильных труженников.
 Отец, всегда одинокий в своём величии, был нужен всем, кто его знал.
У него, казалось, не было врагов. Во всяком случае явных. Его любили ( в силу своей воспитанности). Любили искренне. Верили.
Даже тогда, когда устроили "шутовские выборы директоров" в перестроечном хаосе, покупая голоса  перепуганных делением страны и отсутствием наличных денег, введением купонов... Покупая личными дорогими   подарками от номинального молодого директора. Сменяя специалиста на вора,  угодного новой власти.  В годы  перестройки, после смерти отца,  распилившего заводское оборудование из нержавейки. , Как єто случилось по всему Союзу на многых предприятиях, во многих семьях , где без социальной защиты в сломанной стране ломались судьбы. Ломать - не строить.
Но в жизни отца любили. Даже пренебрегая спокойствием в семье.  Подолгу задерживали по дороге с работы уже под самым домом. Как будто случайно оглядывались на окно, в котором мы с мамой и сестрёнкой, ожидая к ужину, наблюдая  мельком ( не мешать же!) поправляли салфетки и огорчались "картошечка ведь остынет!"
- Разминать в пюре? Обжарить? Чай заваривать?
- Рановато ещё. Доставай  пока печенье.
И за мной после школы плелись мальчишки, приставали,  размахивали портфелями, пока кто - нибудь не крикнет "да ладно, отстаньте! Она папе расскажет."
И так же на уроке физики, когда никто не сделал домашнего задания , а кумир - преподаватель Титов спросил : "как же так, Мышелова? Форсова сделать может. В Вы?  Отличница!" И кто - то, спрятавшись, склонив голову , защищал лидера Ирину Мышелову - "у Оли дома папа" . Веселился весь класс, а пояснять задачу приходилось мне.
 Безотцовщины не было в нашем классе. Но мой был Папа . Отец!
Наверное поєтому и требования особые были ко мне.  И оправдывались.
Вот только в музыкальной школе учитель повышал голос. Я переносила с трудом. Ну такой он был, єтот странный , одержимый своей школой, сельский композитор Владимир Логвиненко. Тоже отец, только наоборот. Без уверенности "да можешь ты всё. Постарайся". Мой папа очень гордился, когда во втором классе музыкальной школы показала перед комиссией из Одессы своё собственное ПРОИЗВЕДЕНИЕ.
И не одобрял перемену учителей. Меня, "деточку великих" в школе окружили  опекой и
особой заботой. Учительница приезжала "из города", была родственницей самого Юрия Шинова  - первого директора завода , у  которого  мой Отец - интеллект и ваятель нового в Украине производства, через годы принял пост.
   Но в то время терпеливая и вежливая еврейская учительница, наверное, слишком доверилась домашнему контролю. И пришлось мне,отличнице, с восхищениями и аплодисментами остаться на каникулах с заданием "на осень".
И даже сбежать в музыкалку вечернюю  ( задание так и не выучилось за всё лето!)
А после знакомства с творчеством Вероники Долиной отшучиваться её строчками :
 "Мне стихи достались мукой,
  Потому что вся родня
  До сих пор одной наукой
  Занималась у меня" .

Пели в семье все. Папа владел гармоникой, на слух играл на пианино. В армии стал радистом , благодаря єтому совершенному музыкальному слуху.
К сожалению, музыка не была приоритетом в семье инженерной интеллигенци. Возможно потому, что в семьях обоих родителей были и скрипачи, и гармонисты и именно творчество всем давалось особенно легко .
Спасибо, отец никогда не спорил с моими решениями. Позволял выбирать. Сменить школу. Класс. Наверное, он лучше моего знал, что в жизни нет опеки. Есть только жизнь из коротких мгновений радости и печали, восхождений к вершинам и , увы, падений, порой головокружительных тоже. 
Жизнь или есть , своя , собственная. Или её нет, если она навязана.
Папа и сам выбирать умел. И так же выбрал сделать своё дело, свой завод, свой дом.
Что называется "от нуля". Такой дом, чтобы с гордостью и гостей пригласить, и потомкам оставить.
. Сам переспорил проєктантов, сам проследил за каждым кирпичиком, уложенным по его чертежам. Перед пуском производства возвращался затемно , часто просто в сапогах - каждый метр нового трубопровода , проложенного в траншее, контролировал лично.
На нём и после пуска держалось всё производство, и все заводские деньги, рентабельность и связи с научными сотрудниками не только из Києва и Одессы. В гости приезжали лесохимики тогда ещё благополучного Советского Союза..Особенно часто ленинградцы и из Молдавии и Белоруссии.
Его руководство Отца , Главного ( инженера), Хозяйственника позволяли директору Шинову заниматься организацией художественной самодеятельности. Заводской санитарной дружине получать грамоты за участие в конкурсах .  Награждать работников  премиями ,  путёвками на летний отдых и єкскурсии.
Время было золотое! Время... перед перестройкой. 
Время, когда проводили на пенсию  Шинова и  назначили директором отца.
Сколько радости было в семье! Сколько поздравлений со всех сторон.
Время, когда заводчане позволили себе возвести не только жильё, но и заводской Дом культуры, и больницу с окнами на изгибы любимой реки Южный Буг, и степи , украшенные заповедником.
Сколько было личных надежд отцовских ! Рос сын. Ещё совсем ребёнок, поздний, родившийся с риском для жизни мамы.
Отец, с его умом, рассудительным чувством долга перед людьми и семьёй,с его опытом хозяйственника и утончённым ощущением не красивости, но живой красоты, плакал.
Плакал при рождении сына от счастья. Любящий и бережный с дочерьми, всегда мечтал о сыне. 
 Знаете как плачут сильные?
Искренне. Вызывая восхищение своей сдержанной красотой даже в редких ситуациях проявления чувств. Оставаясь наедине,находясь в обществе.
Как сильные кричат?
Редко. Во весь голос. Красивый и уверенный. Без истерик. Владея собой. Тогда Отца  слышишь , но ничего не страшно.

 Потому, что слышишь "ты, родная, справишься!"