Ахиллесова пита

«Время героев должно подойти к концу»
Подумал Ахилл перед сном после боя.
И утром, свой гнев усмирив, он напишет отцу,
Что не волнует его покоренная Троя.

Прости, Агамемнон, копье он заменит на стейковый нож,
Гефест ему выкует кухонный фартук из гибкого олова.
Он выбрал себе тяжелейшую из всех в мире нош,
Он станет сегодня, поверьте, великим ахейским поваром.

И такерию поставит на крыше троянских ворот,
С умеренным рейтингом, вы о таком не слыхали!
Подтянется к ней с обеих сторон военных народ,
А там – море яств под пикантной подачей ткемали.

Греческий воин сидит бок о бок с троянским:
Едят, обсуждают, мечи то и дело падают оземь.
10 лет гибели нас привели к ночи праздного пьянства,
Мы теперь только войне смертельные раны наносим.

Мы теперь её в грязь пылкой пляской нарочно втопчем,
Обзовем самым глупым и страшным всеобщим провалом.
И наш праздник идти будет двести тридцать две ночи,
И огонь от печи в такерии станет всем людям в мире сигналом.

Обратилась Фетида к Гефесту – переделал Ахиллов он щит:
Там представил он землю, представил и небо, и море.
Все прекрасные звезды: одна за другой здесь горит,
А сам щит, как тортилья, в нем пир в живописном узоре.

Разгневался Зевс: не такой исход от войны ожидал он, однако,
(А если по правде, он сам от нее подустал уж изрядно).
Все спустились с Олимпа попробовать этот ваш греческий тако,
Но даже к богам кулинария была беспощадна.

Боги, прервав свои склоки, наконец-то остались сыты и довольны,
И вроде бы всё, в эпилоге пора всем плыть по домам,
Но вдруг Аполлон на изжоге, взял над Парисом контроль и
Устами его в монологе Ахиллесу еще заказал:

«Питу.»

Ахиллес, помня всё, чему в детстве учил его мудрый Хирон,
Отказаться считал чрезвычайно бесчестным решением.
Хоть и знал, что предания, где по итогу погибнет и он,
Связаны были именно с этим хлебопекарным изделием.

День возился он, стоя на кухне, ночь прошла – а за ней еще две.
Ранним утром (а может к обеду), смотря кто ваш сказитель поэмы,
На столе у богов и героев, в продолжавшемся торжестве,
Появилась одна в своем роде – лепешка, как гребень у шлема.

Всем достался кусочек хотя бы один;
От Париса и Аполлона до Одиссея и Афродиты,
Но вердикт в этот раз был безжалостен, даже неумолим:
Несъедобно! Его слабое место – его Ахиллесова пи;та!

И от горя невыносимого он упал, дав волю слезам.
Нет, не умер герой, как предсказано, утопает в глубинах позора.
Словно после забвения общего все разбредаются по домам,
Ахиллес не встает и поныне, опасаясь нелестного взора.

Скоро убрав весь свой мусор, они разошлись; напоследок
Все собралися вновь и блистательный пир пировали
В доме великом Приама, уже без стряпни Ахиллеса.
Так отмечали день, когда войну выиграла кухня.

08.10.23